В.И. Вернадский

Устойчивое развитие и экономическое равновесие

Автор: Данилов-Данильян В. И. , Член кор. РАН, директор Института водных проблем РАН
Источник: Научные чтения "Вернадский и современность", Москва, 1996 год

 

Античный мир не знал понятия “развитие”, не знал понятия “прогресс”, и не знал, конечно, понятия “эволюция”. Понятие развития вошло в человеческий обиход уже в эпоху Возрождения, прогресс изобрели Тюрго и Кондорсе в эпоху, предшествовавшую французской революции, а эволюция — и вовсе достижение XIX века, теория эволюции, как биологической, так и геологической. Ко времени начала научной деятельности Вернадского идеи развития, прогресса, эволюции, начатки футурологии, прогнозы ресурсного характера (сможет ли человечество преодолеть истощимость невоспроизводимых ресурсов?) — все это заполняло страницы не только научных, но и популярных изданий. Что же нового Владимир Иванович Вернадский внес в эту область?

С моей точки зрения, главная его заслуга — глобализация этих представлений. И именно с позиций глобализации нужно рассматривать саму ценную, центральную идею всего его научного творчества, которая состоит в том, чтобы изучить влияние человечества на окружающую среду, обосновать утверждение о том, что человек с его деятельностью стал одной из самых серьезных геологических сил. Нужно идти дальше, нужно ясно поставить вопрос о том, а на что, собственно, влияет человек, и в трудах Вернадского, как сегодня неоднократно говорили, были определены основы этого продвижения, были заложены важнейшие элементы в здание будущей науки, которая, однако, и до сих пор в завершенном и общепризнанном виде не существует. После Вернадского и на Западе, и в России было сделано немало для развития этих представлений. Очень серьезным достижением мне представляется теория биотической регуляции окружающей Среды — также российского происхождения, создатель ее проживает в Санкт-Петербурге, это Виктор Григорьевич Горшков. И с позиций этой теории мне хотелось бы порассуждать на темы, которые кратко укладываются в название моего доклада.

Я знаю, что некоторые предпосылки и выводы теории биотической регуляции биосферы не разделяются рядом ученых; правда, если различать непонимание и возражение, то это скорее непонимание, чем возражение. Я согласен рассматривать эту теорию как гипотезу, но давайте сделаем, по крайней мере, основные выводы из этой гипотезы и посмотрим — насколько они серьезны. И, если мы признаем их серьезность, то посвятим усилия дальнейшей работе над этими представлениями для того, чтобы лучше понимать, где мы все-таки находимся и какие перед нами стоят угрозы. Первый тезис этой теории, доказательство которого зиждется на огромном количестве хорошо систематизированных физических, биологических, геологических и других научных фактов, состоит в том, что окружающая среда на нашей планете — результат деятельности биоты, системы жизни на протяжении 4 миллиардов лет ее существования. Конечно, в каждый конкретный момент биота адаптировалась к окружающей среде, но (согласно тем представлениям, которые развивал Вернадский) быстро стала созидающей силой. И от элементарной, примитивной адаптации перешла к активному воздействию на среду, к формированию Среды своего существования. Биота плюс окружающая ее среда, то есть система тех физических, геологических, химических и прочих объектов, которые испытывают воздействие биоты и оказывают влияние на нее — это и есть биосфера.

Согласно второму тезису биота, как любой другой регулятор, имеет определенные пределы, в которых она может эффективно выполнять свою регулирующую функцию. Эти пределы обусловливаются возможностью регулятора справляться с возмущениями окружающей Среды. Всякий регулятор, как известно из кибернетики, элиминирует воздействие возмущений, поддерживает гомеостаз. Пределы регулятора — небольшие возмущения, с которыми он может справиться. Третий тезис — эти пределы давно уже (100 лет по крайней мере) нарушены человеком. Основные возмущения окружающей Среды на Земле производятся не внеземными силами, а имеют земное происхождение, и их генератором является человек. Это техногенные, антропогенные воздействия. Человек превысил пределы, которые доступны биоте ( будем называть их хозяйственной емкостью биосферы). Что происходит, если регулятор не в состоянии справляться с возмущениями? Антропогенные воздействия (они отнюдь не сводятся к загрязнению окружающей Среды, среди них главное — разрушение биоты), конечно могут привести к тому, что регулятор вовсе выйдет из строя. Начнутся необратимые изменения биосферы. Как предотвратить такой вариант развития событий, то есть перерастание экологического кризиса в биосферную катастрофу? Либо возвратиться в пределы, когда биота способна перерабатывать производимые возмущения, либо заменить биоту антропогенным, техногенным регулятором.

Выясняется, и это четвертый тезис, что информационные потоки, которые проходят в биоте при осуществлении ею регулирующих воздействий, примерно на 18 порядков превосходят предвидимые возможности техносферы. Отсюда следует, что человечество не в состоянии заменить биоту в ее регулирующей функции по отношению к окружающей среде. Конечно, если стоять на позициях бесконечного, ничем не ограниченного развития, то можно сказать: с какой стати мы здесь говорим о пределах?! Пройдет сколько-то лет, может быть, по геологическим масштабам не так много, 10 тысяч, даже одна тысяча лет, и, глядишь, эти 18 порядков человечество преодолеет. Но из наблюдений за нынешней окружающей средой, за глобальными изменениями в ней вне всякого сомнения следует хотя бы тот вывод, что у человека нет этого времени, что условия для его жизни исчезнут прежде, чем он сумеет преодолеть дистанцию в 18 порядков. И исчезнут именно экологические условия его жизни: будут разрушены климат, экосистема Мирового Океана, почвы, исчезнут пресные поверхностные воды суши. До начала необратимых процессов нас отделяет заведомо меньший срок, чем тот, который нужен для того, чтобы заменить биоту. Но даже если бы человек заменил ее, то вряд ли искусственная система будет лучше естественной.

Следовательно, единственный выход, при котором человек сохраняется как биологический вид, сохраняет возможности своего существования и развития — вернуться в пределы хозяйственной емкости биосферы. Для этого, конечно, нужно отрегулировать скорость научно-технического прогресса, который в настоящее время происходит примерно в тысячу раз быстрее, чем эволюция биоты (для технического изобретения требуется в тысячу раз меньше времени, чем для образования нового биологического вида). Естественно, при такой скорости техноэволюции биота, которая сохраняет для человека возможности его земного бытия, теряет всякую возможность адаптироваться к тому, что творит человек.

Человек уже произвел многое вовсе неведомое биоте, например, озоноразрушающие вещества. Как по объему воздействий, так и по их качеству, интенсивности и т.д. (следует ввести разнообразные характеристики) мы должны вернуться в пределы хозяйственной емкости биосферы. При дальнейшем росте народонаселения, при безудержной эксплуатации ресурсов  биосферы это невозможно. Человечество должно изменить свою стратегию. И здесь возникают чрезвычайно сложные вопросы: что, собственно, нам нужно регулировать в своем поведении? Можно, конечно, начать планомерное, целенаправленное, цивилизованное сокращение численности населения. Это можно делать с помощью системы: одна семья — один ребенок. И совсем необязательно везде и всюду равномерно. Можно воспользоваться теми рецептами, которые человечество уже нашло для возможного решения климатических или озоновых проблем, где, как известно, основной, ключевой элемент стратегии состоит в том, чтобы вернуться к ранее пройденным уровням. По отношению к озоноразрушающим веществам — это просто нулевой уровень, когда они не производятся и не используются. По отношению к климатическим воздействиям — это возвращение к тем уровням производства и потребления энергии, которые когда-то были пройдены. Задание для начала XXI века уровень 1990 года, потом это будет уровень 1980 года.

Аналогичные задачи можно ставить в отношении численности населения. Там, где соответствующие приемлемому балансу уровни пройдены, нужно к ним постепенно вернуться, не прибегая к средствам, которые рекомендовал или, во всяком случае, рассматривал преподобный Томас Мальтус (они, как известно, сводились к стихийным бедствиям, эпидемиям и войнам). Это главное, но этого недостаточно, потому что нужно еще экологизировать наше хозяйство. Здесь мы приходим к постановке вопроса об экономических средствах воздействия на хозяйственное развитие. Если сопоставить те системы, которые успело опробовать нынешнее человечество, прежде всего рынок и централизованное плановое хозяйство, приходится констатировать, что ни та, ни другая системы не проявили возможностей управления экономикой, обеспечивающих соблюдение границ воздействий, допустимых для биоты. Рыночная экономика с ее невероятной эффективностью (чисто экономической) ярко продемонстрировала свой хищнический по отношению к природе, к экологии, к биосфере, к ресурсам характер. И плановая экономика продемонстрировала то же самое, но только без экономической эффективности.

Тем не менее, как представляется, экономический выход здесь есть. В предыдущих выступлениях цитировался принцип Римского клуба: “мыслить глобально, действовать локально”. Я думаю, тех двух примеров, которые я называл (охрана озонового слоя и попытки предотвратить глобальное изменение климата), достаточно, чтобы увидеть: человечество уже пошло дальше этого принципа, оно уже (в некоторых вопросах) мыслит глобально и пытается действовать глобально. Меры по запрещению производства и потребления озоноразрушающих веществ или по планомерному в рамках всей мировой экологической системы снижению объема производимой и используемой энергии, которые регулируются международными соглашениями и поддерживаются национальными обязательствами различных стран — прецеденты глобальных действий.

В рамках глобальных действий нужно поставить центральный для экологии вопрос: каким образом соотносятся позитивные и негативные воздействия на биосферу , каждого конкретного хозяйственного мероприятия. У нас существовала когда-то теория , эффективности социалистического хозяйства. В рамках этой теории разрабатывались нормы и методы оценки эффективности, все это более или менее применялось в Госплане СССР. Хорошо известно, что такие построения — не чисто социалистическая выдумка. Банки, крупные фирмы в развитых странах пользуются аналогичными методами для оценки целесообразности капитальных вложений по различным возможным вариантам и направлениям, но, само собой разумеется, никто никогда не считает истиной в последней инстанции цифры, получаемые из формул, из моделей, их просто воспринимают как некие полезные для дальнейшего анализа характеристики.

Я буду говорить о таких же полезных для дальнейшего анализа характеристиках. Конкретное хозяйственное мероприятие, будь то функционирование действующего предприятия, его реконструкция или сооружение нового, как правило, связано с широким спектром разнообразных экологических последствий. Располагает ли современная наука возможностями оценки этих последствий? На этот вопрос нужно ответить утвердительно, конечно, не на 100 процентов, но в значительной степени располагает. Существуют процедуры оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС), используемые в экологической экспертизе и других областях. Они имеют чрезвычайно широкое применение, международную апробацию, соответствующие рекомендации используются в Европейском Сообществе, в Международном банке реконструкции и развития, в Европейском банке реконструкции и развития. Таким образом, хотя бы в некотором, довольно хорошем приближении, мы умеем оценивать воздействия хозяйственной деятельности на окружающую среду.

Нужно сделать следующий шаг. Нужно пытаться применять глобальные оценки, суммировать все те локальные оценки, которые пронизывают процедуры ОВОС. Вне всякого сомнения, наука уже сейчас готова к тому, чтобы построить такие процедуры, которые по отношению к каждому хозяйственному мероприятию дадут оценку его глобального экологического результата. Не секрет, что многое из того, Что делается для охраны окружающей Среды в локальном аспекте, представляет собой источник экологического ущерба в глобальном аспекте. Попытки очистки водных бассейнов за счет привлечения гигантских объемов энергии ( водный бассейн находится в развитой стране, а источник энергии — в развивающихся странах), безусловно, способствуют тому, чтобы там, где водный бассейн расположен, окружающая Среда стала лучше. Но в глобальном смысле получается чистый экологический ущерб, потому что сумма ущербов при добыче, переработке, транспортировке, да и применении всех тех ресурсов, которые вовлекаются в это экологическое деяние, существенно превышает ту пользу, которая получается локально. Это, к сожалению, не исключение. Это типичный случай.

Разумеется, время от времени люди (чем дальше, тем чаще) совершают экологически полезные акции. Любая акция, связанная с экономией затрат энергии на единицу производимого продукта, или по переходу к экологически более приемлемому виду энергии может рассматриваться в этом аспекте и, вполне вероятно, будет характеризоваться положительным вкладом в общий экологический баланс. Но что делать с этим числом, которое можно сконструировать для каждого хозяйственного мероприятия для оценки его конечного вклада в глобальную экологию? Очевидно, нужно устанавливать определенные международные нормативы — запреты на реализацию хозяйственных мероприятий, отличающихся особенно низкими значениями этого коэффициента, теми, которые показывают, что данное мероприятие для глобального экологического баланса приносит прежде всего вред. Полагаю, что вслед за упомянутыми мерами, касающимися озона и глобального климата, было бы естественно сделать и такой шаг. В этом случае мировое сообщество контролировало бы воздействие не на озоновый слой, не на глобальный климат, а на биосферу в целом. Это было бы хорошим продолжением идей Вернадского, касающихся биосферы как системы и роли человека в ней.

Можно было бы пойти по чисто экономическому пути. Вместо запрета ввести международный налог, львиная доля оставалась бы, конечно, в соответствующем государстве, где локализуется мероприятие. Но какая-то часть могла бы направляться в международные фонды, особенно из развитых стран. Все это, на мой взгляд, не противоречит либерально-рыночным концепциям. Главное свойство рынка состоит в том, что он терпеть не может вмешательства в свои внутренние дела. Рынок не допускает в своем механизме подмены рыночных элементов плановыми. Но сила плана должна состоять не в том, чтобы заменять рынок там, где он должен быть хозяином, а в том, чтобы формировать условия его действия, граничные условия.

Экологические оценки, о которых сказано выше, соответствующие запреты или введение налога — пример формирования граничных условий деятельности рыночной системы. Внутри этих границ, устанавливаемых с помощью стратегического планирования, система должна работать без вмешательства. Такие оценки, используемые для формирования граничных условий деятельности рыночной системы, за пределами которой останется большинство социальных факторов (это, кстати, полностью соответствует концепции отца рыночного либерализма Адама Смита), в сочетании с другими средствами, которые человечество постепенно находит для стратегического управления своим развитием, позволят так отрегулировать общественную жизнь, чтобы сделать это развитие устойчивым, то есть полностью соответствующим возможностям биоты сохранять окружающую среду благоприятной для существования человечества. Устойчивое развитие — прежде всего духовное развитие человечества, когда повышается уровень осмысленности и’ осознанности существования, когда человек подчинится законам биосферы вместо’ того, чтобы создавать такие условия, при которых эти законы начинают оказывать разрушающее воздействие прежде всего в отношении самого человека и его хозяйства.

И теория экономического равновесия, основы которой были заложены в прошлом веке, при выполнении тех условий, о которых сказано выше, перестает быть теоретической абстракцией. Почти автоматически оказываются выполненными те замечательные свойства равновесной экономики, которые описаны Вальрасом и Парето. Вполне возможно, эти свойства станут характеристиками реальной экономической системы, которая и будет в наибольшей степени соответствовать принципам устойчивого развития.

В.И.Данилов-Данильян