В.И. Вернадский

По Америке

В июле 1913 года Вернадский отправился на очередную сессию Геологического конгресса, которая должна была быть необычной хотя бы тем, что собиралась в Канаде.

Вернадский ехал как официальный представитель в числе русской делегации, куда входили Ф.Н. Чернышев, Ф.Ю. Левинсон-Лессинг, профессор Я.В. Самойлов. Прибыли в Ливерпуль, а оттуда на океанском лайнере прибыли в Кингстон. Вернадский записался в экскурсию по Канаде до начала сессии, и по США — после. Первая экскурсия проходила в основном по горному району Онтарио.

С 7 по 14 августа в Торонто проходили заседания конгресса, а затем началось второе путешествие. Геологов разместили в пульмановских вагонах. Днем они осматривали какой-нибудь район, рудник, шахты, а ночью с огромной скоростью мчались по стране.

Они посетили центр добычи никеля Седбери, потом город Кобальт, затем Чикаго. В штате Теннеси побывали на добыче бокситов. В Вашингтоне Вернадский с Самойловым осмотрели Институт Карнеги, где множество лабораторий решали разнообразные научные задачи. Такой институт Вернадский мечтал создать и в России.

“Сейчас уже в Америке, в другой стране, где сейчас идет энергичная жизнь. — сообщает Вернадский Наталии Егоровне 17 июля 1913 г. — Читая о ней и о ее истории, знаешь о ней — и здесь, на новой земле, едешь все в тех же условиях, все пропитано кровью, полно человеческих страданий, жестокостей. Среди них пробиваются отдельные жизни, отдельные великие идеи — ростки будущего, неуклонно ведущие куда-то в неизвестное грядущее. Я сейчас весь проникнут чувством силы и значения научного мышления, ибо здесь все ярко кричит, что им приобретено и им держится. Новый Свет принесен культурному человечеству фактически силой знания — но какой жестокой ценой и как много прошло времени, пока были ограничены духи разрушения и истребления, жадности и грабежа, которые были одарены силой благодаря научной работе лиц, не того искавших в научном знании. Прежние расы стерты и Новый Свет занят потомками Старого”.

На заседания конгресса Вернадский, как правило не ходил. Как и на многих предыдущих сессиях, среди общих, то есть пленарных докладов, не было таких, которые бы его заинтересовали, не было  совсем выставок. Зато блестяще организованы были экскурсии. Он посвящал время изучению Канады и США, знакомился с постановкой высшего образования в его минералогической и горной части, посещал музеи, наблюдал. Его поражала энергия молодых стран, где все еще находилось в становлении.

“В то время, когда в России шла научная работа — Америка была еще провинцией Европы, отделенной и в идейном смысле. Той высокой мировой ступени, какой достигла Россия в своей литературе и, думаю, в искусстве, нет не только в Канаде, но и в Штатах до сих пор. Поражает энергия достижения своей цели. Та новая техника — американская техника, которая так много дала человечеству, имеет и свою тяжелую сторону. Здесь мы ее видели вовсю. Красивая страна обезображена. Леса выжжены, часть — на десятки верст страны превращена в пустыню: растительность отравлена и выжжена, и все для достижения одной цели — быстрой добычи никеля…

… Любопытное зрелище представляет это вхождение цивилизации. С одной стороны, перед входящим в нетронутый лес человеком бежит зверь, гибнут деревья, нетронутая природа теряет свою угрюмую красоту. Но, с другой стороны, область, пропадавшая для человека, делается источником его силы и богатством…

… Мы в Чикаго… Вчера осматрвиали музей — интересный, но отнюдь не лучше европейских. Все-таки вековая культурная жизнь не может быть быстро создана вновь. Сейчас на каждом шагу сильно чувствуется в научных учреждениях вляиние европейской культуры, но совершенно ясно, что научные учреждения Америки теперь в лучших своих представителях равноценны европейским и быстро выйдут из того влияния, какое сейчас чувствуется…

… В Вашингтоне мы застряли на несколько дней. Здесь много интересного, и здесь видишь то, что недоступно в других местах. Сегодня мы поработали с Яковом Владимировичем [Самойловым] настоящим образом. Утром часа 3-4 провели Geophysical Laboratory и после обеда часа два были у Hillebrand’а в Bureau of Standart. Это два огромных научных учреждения, где ведется исследовательская организованная работа. Работа нового типа, у нас почти отсутствующая. В Geophysical Laboratory ведется организованная работа по опытной минералогии, кристаллографии, геологии целым штатом физиков, химиков, минералогов. Двадцать ученых, хорошо материально обеспеченных, идут к одной цели — исполняют задачи, им поставленные, — теоретически директором, фактически очевидно отчасти и самими работниками. Производительность — научная — такой лаборатории огромная, приборы, точность работы совершенно для нас невиданные…”

В письме к племянице Нюте Короленко 31 августа 1913 г. Вернадский подытожил свои впечатления: “Возвращаюсь, полный мыслей, планов, желаний, намерений — возвращаюсь, точно молодой человек. Мне даже странно это в мои годы.”

В этом же году Вернадский решил обосноваться на природе. Поскольку Вернадовку он передал сыну, то мог выбрать место, которое и знал, и которое больше отвечало его желаниям быть ближе к югу — Полтавскую землю. Он купил немного десятин земли у деревни Шишаки на высоком берегу реки Псел, откуда открывался замечательный вид на на гоголевские места: Миргород, Великие Сорочинцы и Диканьку, и начал строить дом. Проект сделал местный художник, возводил подрядчик из Шишак.

С дороги дом казался одноэтажным, а со стороны реки — двух и даже трехэтажным.  В главном этаже было восемь комнат, три — в нижнем, а еще одна в мансарде. Вдоль второго этажа шла галерея, в доме был устроен и водопровод, и канализация, установлено две ванны.

Первыми жильцами в отсутствие хозяина стали Георгий с женой Ниной и Корнилов с женой. Постепенно большинство членов бывшего братства освоили местность и каждое лето собирались сюда для отдыха и работы.

Вернадский назвал дачу “Ковыль-гора”.