В.И. Вернадский

Памяти П.К. Алексата

27 октября 1913 г. неожиданно скончался Павел Карлович Алексат. Смерть его поразила немногих близких, отозвалась среди всюду рассеянных его учеников, бывших студентов-естественников Московского университета. Наверное, не один, а многие из них в суете жизни остановились на мысли о прошлом и вечном при известии о его смерти. Дальше этого — все же узкого — круга лиц имя П.К.Алексата не говорило никому ничего. А между тем в лице П.К.Алексата ушла из русской жизни оригинальная, чрезвычайно своеобразная личность, шедшая своим путем, делавшая свое дело. Он был одним из тех, которые вели культурную работу русского общества, беря ее исключительно глубоко в одной небольшой области, которую сами ограничили себе по-своему, не считаясь ни с кем, своею волею. Характерным выражением жизни таких людей является невозможность для них найти соответственное место, полное приложение своих сил. Они проходят жизнь не признанными и не понятыми современниками. Только немногим из них дается в удел признание потомков; в огромном большинстве случаев едва сохраняется или совсем не остается о них память. А между тем эти люди в целом делают большое дело, так как именно среди них вырабатываются те, которые вносят в жизнь общества свое, новое. Эти люди, не укладывающиеся в рамки современного, делают будущее. Они нарушают стремление общества к среднему, безличному. Чем больше в обществе таких людей, тем разнообразнее и сильнее его культура. Историк культуры не может не заметить, что ломка и неудовлетворенность их личной жизни идет, может быть, часто вопреки их желанию и их сознанию, на благо общее. Живя гордыми одиночками в современном обществе, они связывают его с будущим — с их обществом, в котором благодаря бесконечному разнообразию человеческой природы, в свою очередь, найдутся новые одиночки, которые не уложатся и в эти новые формы жизни…

Одним из таким гордых одиночек в нашей жизни, делавших нужную и важную культурную работу, был П.К.Алексат. Человек больших знаний, окончивший оба отделения физико-математического факультета (1), он сознательно не хотел идти дальше «младшего преподавателя». В 1897 г. он стал хранителем Минералогического кабинета Московского университета и в 1913 г. на этом посту умер. Но и эту работу он взял на себя только потому, что ассистентство по минералогии давало ему, не обладавшему достаточными материальными средствами, возможность вести научную исследовательскую работу в той научной области, к которой влеклась его личность и которая требовала силы современной лаборатории. Когда ему явилась необходимость большего заработка, он нашел его в частных промышленных предприятиях, куда приложил свои знания минералога и химика, но и в эту область он уходил только постольку, поскольку это было необходимо для получения тех средств, какие казались ему нужными для выработанного им уклада жизни. Настоящая его жизнь шла не в развитии широкой профессорской или промышленной деятельности; он ревниво и стойко отходил от возможностей жизни в этих областях, видя впереди лишь одну, более дорогую и более, казалось ему, высокую цель, которой для него была свободная творческая научная работа в областях мало изведанных, полных загадочности и обаятельных своей трудностью и красотой нового и нечаянного.

Он не допускал подчинения этой области никаким рамками. Для него были невыносимы и магистерские экзамены, и диссертации, и обязательные профессорские лекции. Преданный «чисто» науке, видящий в ней ту цель, перед которой отходило далеко все окружающее, П.К.Алексат шел, как очарованный верный служитель Истины, не отходя в сторону и не бросая до конца жизни взятого им на себя задания. Он не решался и не хотел опубликовать получаемые им результаты. То он говорил, что ему дороги они, пока они известны одному ему, и что после опубликования они теряют для него свою красоту. А иной раз ему хотелось их опубликовать только тогда, когда он сможет выйти [на] общий суд во всеоружии, а сейчас, теперь у него этого сознания не было и со всех сторон подымались сомнения. Шли годы упорной работы и мучительных сомнений, и ему казалось после этого возможным выйти лишь с чем-нибудь крупным и важным, а то, что было им закончено или могло быть им закончено, казалось таким мелким, не оправдывающим работу жизни… а чем дальше шла жизнь, тем ярче становились сомнения. В научной области, в научной работе, захватывающей всего человека, переживается то же, чему надлежит быть и в других областях жизни. Ученый, ушедший от рамок жизни, переживает то же, что так ярко и образно сказывается в житиях религиозных отшельников, в жизни мыслителей и художников, людей дела, считающих себя носителями важного, отмеченными Богом, — в жизни всех лиц, духовно отходящих от рамок общественности их времени. Для всех них бывают эпохи кризисов, эпохи сомнений в правильности выбранного ими уклона жизни, сомнений в ценности того, чему они предпочли обычные дары жизни. И эти критические эпохи своей жизни многие не проходят безнаказанно…

П.К.Алексат работал в области редких и малоизученных химических элементов. Он подошел к ней, начав изучать минералогию Ильменских гор, этого удивительного участка земной коры, где скопились продукты одновременных химических реакций нескольких десятков химических элементов. Здесь загадки — минералогические и химические — на каждом шагу. Эта область непосильна одному работнику. Она требует организованной работы многих. Исходя из изучения этой области, П.К.Алексат постепенно подошел к выяснению более общих вопросов. Железо, тантал, ниобий и титан — все ли это химические элементы? Или это более сложные комплексы? Или вместе с ними есть и другие, неведомые элементарные спутники? И каковы их свойства в связи с неизвестным, с ним связанным?

Я не знаю, какие результаты получил в конце концов в своей работе Павел Карлович и насколько правильны те его мнения, какие он считал возможным иногда высказывать. Не знаю и насколько закончена его работа. Рукописи его остались в руках его семьи, и, может быть что-нибудь и может быть из них опубликовано.

Но несомненно одно. Среди множества наблюдений и опытов, которым он годами вел журнал, должны найтись ценные и важные результаты даже при всей их законченности, даже в тех случаях, когда они окажутся далекими от того, к чему так страстно и так непреклонно все лучшие годы жизни стремился его дух. Ибо научная работа только частью идет вперед благодаря блестящим открытиям или обобщающим идеям единичных личностей; одновременно с ними создается другая область, которая приобретает силу и вес лишь благодаря планомерной, собирательной — по существу мало личной — работе рядовых научной армии. Важное и великое получается из сложения того, что приносят многие, каждый в отдельности давая немногое. И нет никакого сомнения, что в долгие годы упорной работы П.К.Алексат собрал много таких новых данных, которые в отдельности являются неважными, но становятся крупными и ценными, введенные в коллективную творческую работу человечества.

Но если бы злое стечение обстоятельств и не дало извлечь из его незаконченной работы то ценное и нужное, что в ней заключается, могла ли бы жизнь и научная творческая работа П.К.Алексата считаться бесследно исчезнувшей? Я думаю, что всякий, кто с ним сталкивался, кто вел с ним научный разговор, уже неизбежно входил в ту своеобразную умственную атмосферу, которая создавалась его высокой духовной жизнью, его научным исканием. Я не сомневаюсь, что всякий ученик Павла Карловича, наверное, подтвердит мои слова, вспомнит и почувствует то, что дало ему раз или много раз проявление его личности. Нельзя забывать, что самостоятельная творческая научная работа, как всякая духовная творческая работа, накладывая свой отпечаток на весь духовный облик человека, одновременно неуловимыми путями могущественным образом отражается на окружающих. Нельзя забывать, что духовная сила общества создается только существованием в его среде творческой самостоятельной работы отдельных лиц во всех областях культурной жизни — науки, философии, религии, искусства, общественной жизни. Если бы даже данной личности и не удалось реально воплотить в жизнь ею созданное, то самое существование ее творческой работы есть уже акт жизни общества. И может быть, в данный исторический момент для русского общества, столь далекого по формам своей общественности от современного уровня мировой жизни, наиболее важным является существование в нем научной творческой работы, ибо сейчас научная творческая мысль есть самая большая реальная мировая сила. А научная творческая работа общества слагается из единичной творческой работы отдельных его членов.

И потому для меня нет сомнения, что, как бы ни сложилась дальнейшая судьба результатов научной работы П.К.Алексата, самый факт того, что эта работа была, делает его жизнь не бесследной, не исчезнувшей.

Но помимо творческой научной работы П.К.Алексат вел другую, которая тоже имеет элементы творчества и которую также мы должны вспомнить, когда хотим оценить его облик на фоне русской общественности. В течение долгих лет Павел Карлович вел в Московском университете практические занятия по анализу с помощью паяльной трубки и внес в эту область много нового. Сотни студентов прошли через руки Павла Карловича после 1899 г., когда он стал вести эти занятия самостоятельно; выработанная им обстановка этой работы отразилась на других высших учебных заведениях — мы видим ее влияние и в Москве, и в Томске, и в Новой Александрии, и в Варшаве, и в Екатеринославле, и в Петербурге — всюду, куда проникали его ученики.

Метод анализа паяльной трубки, незаменимый с педагогической точки зрения, приучающий к точному наблюдению и опыту, имеет, помимо этого, и большое практическое значение. Именно поэтому эта область аналитической химии и минералогии находится сейчас в расцвете. Каждый год дает в ней новое, и она все глубже проникает в преподавание. При П.К.Алексате она стояла в Москве на уровне, равном с лучшими высшими школами Запада и Северной Америки. В его руках в преподавании ее не было рутины — он шел все время вперед. Анализ паяльной трубкой, приучающий точно наблюдать и работать над ничтожными количествами веществ, установился в первой четверти XIX в. Под влиянием отдельных личностей в XIX столетии создалось несколько независимых центров, где он развивался и культивировался. Так, почти столетие идет его рост во Фрейберге, поколениями он разрабатывается в Мюнхене; в последние годы, однако, в Германии наиболее живым центром его применения является Гейдельберг в лице В. Гольдшмидта, но сейчас настоящим центром развития этого метода является не Европа, но Северная Америка, главным образом Соединенные Штаты. Здесь, с одной стороны, работы Корнуэлля, а с другой — минералогов и химиков Шеффильдского колледжа в университете Иель (Iale) вызвали к концу XIX в. его широкое развитие. Благодаря росту рудного дела и развитию минералогии и неорганической химии он расцветает здесь с каждым годом все больше и больше, и в Европе начинает сейчас чувствоваться влияние американской работы.

В России метод этот применялся не раз, но, к сожалению, не удалось создать непрерывной традиции. Меньше всего прерывалась традиция в петербургском Горном институте, где во второй половине XIX в. много нового дал Сушин. В Москве, в Университете, анализ паяльной трубкой изучался непрерывно больше 25 лет, с 1887 г., когда работы эти были введены в преподавание Е.Д.Кислаковским, предшественником П.К.Алексата по должности. Сперва здесь сказалось влияние Германии, главным образом методов, выработанных в Мюнхене и Фрейберге, а в 1897 г. была мной и П.К.Алексатом сделана попытка применить новые приемы, созданные в Америке, и затем, идя этим путем, П.К.Алексат развил преподавание, внеся много своего, нового. В этом своеобразном отделе аналитической химии более чем где-либо чувствуется влияние медленной коллективной безличной работы; трудно сказать, что кому принадлежит, и многое, введенное Алексатом, было воспринято его учениками и перешло в жизнь безымянно. Но от этого, конечно, совсем не уменьшается дело его жизни; уча сотни студентов, он никогда не оттенял [того], что [было] прибавлено им впервые к известному раньше, но, несомненно, на преподавании сказывалось, что учит мастер дела, идущий своим путем, а не простой передатчик чуждого. И если злая судьба не дозволила в разгромленном в 1911 г. Московском университете (2) продолжать дальше его работу — занятия с паяльной трубкой здесь прервались, — его работа перешла через его учеников в другие центры высшего образования.

Замкнутый в себе, живший глубокой духовной жизнью, все время стремясь к истине ради истины, П.К.Алексат всю жизнь был далек от внешних проявлений успеха и сейчас, перед смертью, переживал в Московском университете прекращение того дела, над которым работал более 15 лет. И тем не менее, когда обозреваешь его жизнь, едва ли может казаться неверным и напрасным избранный им жизненный путь, ибо, идя этим путем, он пронес через жизнь незагасшей ту искру, которая горела в его душе и в сиянии которой был и есть настоящий смысл жизни.

1913


Алексат Павел Карлович (1868-1913) — минералог, кристаллограф, химик, ученик В.И.Вернадского, вел практические занятия в Московском университете (с 1897), сверхштатный ассистент (с 1898), штатный ассистент (с 1909) кафедры минералогии Московского университета. П.К.Алексат являлся одним из наиболее своеобразных и талантливых, подававших большие надежды представителей минералогической школы В.И.Вернадского. В 1917 году В.И.Вернадский посвятил памяти своего ученика небольшую заметку (В.И.Вернадский. П.К.Алексат. (Известия РАН, 6 серия, 1917, т.11, № 4, с.267-268).
Статья «Памяти П.К.Алексата» была опубликована в 1913 году в № 2 журнала «Русская мысль». В 1988 г. дважды перепечатывалась в кн.: В.И.Вернадский. Труды по истории науки в России. М., 1988; его же. Кристаллография. Избранные труды. М., 1988. Печатается по тексту журнала.

1.  Имеются в виду математическое и естественное отделения физико-математического факультета Московского университета.

2.  В 1911 г. в знак протеста против политики Министерства народного просвещения во главе с Л.А.Кассо Московский университет покинула большая группа преподавателей — профессоров, доцентов и др. В их числе были В.И.Вернадский и ряд его учеников.