В.И. Вернадский

П.А. Земятченский (Облики лиц)

Петр Андреевич родился 20 ноября 1856 г. «в с. Липовке Моршанского у. Тамбовской губ.», как он пишет в своей официальной биографии. Отец его, как он мне говорил, был учителем. Семья очень нуждалась, и он только в 12 лет был отдан учиться в духовное училище в г. Липецке, от которого Лесное училище, где жила семья, находилось в 8-9 км.

«По окончании училища последнее направило меня в Тамбовскую духовную семинарию, взявшую меня на полуказенное содержание». С тех пор он уже стоял на своих ногах. «Средства на одежду и обувь пришлось зарабатывать уроками. Из семинарии я ушел с 4-го курса с целью получить иное высшее образование. Заработав за лето уроками несколько десятков рублей, я поехал в Москву с целью поступить в Сельскохозяйственную Петровско-Разумовскую академию».

Но, как он пишет дальше, «пришлось продолжать маршрут до С.-Петербурга, так как Москва была переполнена нуждающимся студенчеством».

В С.-Петербурге он держал вступительный экзамен в качестве экстерна и был зачислен студентом естественного отделения физико-математического факультета Петербургского университета. «Первый год жил исключительно перепиской лекций и рисунками к ним. Так шли дела до 1882 г. Надо было специализироваться в какой-либо лаборатории, чтобы написать кандидатскую работу».

Через своего однокурсника и друга — позже одного из крупнейших почвоведов и геологов, ученика В.В. Докучаева, проф. Н.М. Сибирцева, очень талантливого, самостоятельно мыслившего ученого, работа которого была, к сожалению, прервана в самом разгаре ранней смертью, — Петр Андреевич «получил место для работы в минералогической лаборатории молодого доцента В.В.Докучаева».

Университет помещался тогда, как и теперь, в длинном старинном здании петровских коллегий меньшиковского времени. Вдоль всего здания шел длинный коридор перпендикулярно Неве. Часть, соприкасающуюся с Минералогическим кабинетом, окна которого выходят на Неву, В.В.Докучаев переделал в узкую лабораторию, где в это время шла огромная научная работа молодежи.

В автобиографии Земятченский пишет: «Никакой темы для кандидатской работы у нас не было. Однако случай вывел нас из затруднительного положения совершенно неожиданно». Весной 1882 г. В.В.Докучаев взял на себя изучение естественно-исторических условий почв Нижегородской губ. и предложил работавшим у него студентам — П.А.Земятченскому, Н.М.Сибирцеву и А.Р. Ферхмину — принять участие в этих работах.

Работа велась по инициативе и на средства Нижегородского губернского земства и сыграла огромную роль в истории почвоведения, и как мы теперь видим, и почвоведения вообще, создав кадры почвоведов с новой методикой работы, созданной Докучаевым и его сотрудниками. Значение земства в истории науки в нашей стране в царское время недостаточно оттенено.

За Нижегородским земством последовало губернское Полтавское земство и несколько уездных земств.

Любопытно, что такую же роль инициаторов сыграло Тверское земство в 60-70-х годах для геологической карты Европейской России, а для глубоких скважин и железных руд — Курское губернское земство перед войной по инициативе проф. Э. Лейста.

Огромную роль сыграли наши земства в истории медицины и гигиены, в создании земской статистики и экономического описания нашей страны. Точно так же, как и в почвоведении, это было научное творчество, не исходящее от западной науки, а пролагавшее новые пути.

«Этим моментом определялся дальнейший путь моей жизни», — говорит Земятченский. «Работа длилась в течение трех лет». «Так как средства экспедиции были малы, а камеральные работы не оплачивались, то приходилось думать о дополнительном заработке, который скоро представился в виде должности хранителя Минералогического кабинета Университета (23 р. 33 к. в месяц)».

Через год Петр Андреевич получил место преподавателя естествознания в женском пансионе у А.Е. Докучаевой, жены В.В.Докучаева, который тоже начал свою трудную материальную жизнь с работы в этом пансионе, на директрисе которого он позже женился и которой он был очень обязан. Она была его незаменимой помощницей в научной работе, так как В.В.Докучаев не знал иностранных языков, которыми она прекрасно владела. Детей у них не было. Смерть ее оказалась для него роковой, и он ее не намного пережил. П.А.Земятченский принадлежал к тому блестящему и мощному кадру учеников Докучаева (1876-1903 гг.) — «докучаевцев», которые вызвали большое мировое научное движение, происходившее в нашей стране в 1870-1890-х годах, но вначале не сознававшееся в ней как таковое и которое окончательно выяснилось и получило мировое признание после международных съездов почвоведов в 1920-х годах.

Сейчас осталось немного в живых из его участников — непосредственных учеников Докучаева. Умерли Н.М.Сибирцев (в блеске сил), А.Н. Краснов, А.Р. Ферхмин, акад. К.Д. Глинка, Г.Н. Высоцкий, В.П. Амалицкий, Ф.Ю. Левинсон-Лессинг и др.

Плоды работы В.В.Докучаева и его учеников, среди которых П.А.Земятченский занимал видное место, сказались в мировой научной работе уже после смерти Докучаева.[…]

Почвенные исследования Петра Андреевича дали ему тему для обеих диссертаций: магистерской и докторской. Хороший геолог, изучавший главным образом биосферу, он был в то же время прекрасным аналитиком-химиком. Обе диссертации его тесно связаны с его почвенными исследованиями. Они относятся к области химической минералогии и исходят из геологического изучения окружающих почв, необходимого для почвенной карты.[…]

Натуралист-эмпирик, он неуклонно всю жизнь шел по тому же пути и охватил своей минералогической работой всю область Европейской России.[…]

Его педагогическая деятельность в высших учебных заведениях не ограничивалась Ленинградским университетом. Он «читал лекции частью одновременно, частью последовательно в Институте гражданских инженеров, в Технологическом институте, в Женском медицинском институте, на Фребелевских педагогических курсах». В связи со своей профессорской деятельностью он написал два учебника по минералогии и один по кристаллографии, выдержавший пять изданий.[…]

До самой своей смерти П.А.Земятченский был профессором грунтоведения, новой науки, кафедра которой была создана в Ленинградском университете по его инициативе и при поддержке Дорожного института. Впоследствии эта кафедра перешла в ведение Наркомпроса, в ней было до 10 преподавателей.

Достигнув большой старости, умирая на 86-м году своей жизни одиноким и бессильным стариком среди чужих, он, сохранив все силы ума, в осажденном Ленинграде, вдали от родной семьи, о которой он в последние годы ничего не знал и знать не мог, даже не мог знать, живы ли его дочь и внук, ему дорогие, — он все же мог умереть со спокойствием мудреца, который исполнил поставленную им самим жизненную цель честно и до конца.

Я думаю, что для многих, знавших Петра Андреевича, окажется неожиданным тот блестящий жизненный путь творческой научной работы и достижения его исканий, которые так легко воссоздаются при мысли о нем и которые так резко прерваны были несчастным случаем. Он с юношеских лет шел впереди, до конца жизни опираясь только на самого себя.

Круг его интересов чрезвычайно велик и далеко выходил за пределы научного знания. Он интересовался и общественной жизнью, и вопросами философии и религии. И всюду он мыслил самостоятельно, не считаясь ни с какими рамками. Он любил искусство, музыку, до известной степени вел светскую жизнь в свободное время. Он много читал и свободно читал (но не говорил) на нескольких иностранных языках. Очень оригинален он в некоторых своих пониманиях окружающего. Это был верный друг. Его личная жизнь была очень ярка. Он делал добро, но не зло.

1943