В.И. Вернадский

Н.Д. Полонская-Василенко "Академик В.И. Вернадский"

(Воспоминания)(1)

Обстоятельства сложились так, что я не могла встретиться с Владимиром Ивановичем Вернадским во время его довольно долгого пребывания в Киеве — с середины 1918 до конца 1919 г. Я тяжело пере- живала скоропостижную смерть моего отца, смертельно раненного в Житомире в декабре 1917 г.(2), и смерть матери, которая упокоилась через два месяца после него (3). Я была прикована болезнью к постели, но от моих знакомых, близких к академическим кругам, слышала отзы- вы об академике Вернадском только уважительные. Вернадский играл выдающуюся роль в академических кругах. Гетман Павел Скоропадский 5 мая 1918 г. утвердил план, который подал министр образования Н.П. Василенко, об основании Украинской академии наук (4). В июне 1918 г. была образована Комиссия для выработки законопроекта об учреждении Украинской академии наук, и председателем ее был назначен В.И. Вернадский. От моих знакомых, участвовавших в работе той комиссии, я слышала, какое большое участие принимал в ней сам председатель. Он основательно изучил уставы Академий наук мирового значе- ния, глубоко понимал значение Украинской академии наук для культуры народа, для подъема престижа государства. Работа Комиссии продолжа- лась с 9 июля по 17 сентября 1918 г. (5). 14 ноября 1918 г. Академия наук была уже открыта. Эти даты свидетельствуют об интенсивности рабо- ты, которую вела Комиссия и о вдохновении ее членов, прежде всего, В.И. Вернадского. Сборник трудов членов Комиссии остался ценным памятником этой работы (6).

В этом сборнике трудов Комиссии сохранился текст речи В.И. Вернадского на первом ее заседании 9 июля 1918 г. В ней он выразил свое понимание значения Украинской академии наук: «С националь- ной стороны необходимо, чтобы Украинскую академию наук признал Международный союз академий. Этим достигается всемирное призна- ние украинской культуры в одном из важнейших ростков человеческой деятельности. Поэтому она должна удовлетворять как своим составом, так и организацией тем условиям, которые относятся к уставам Меж- дународного союза академий». Но, «надо считаться с тем, что работа Украинской академии наук, которая будет стоять на таком уровне, долж- на, кроме своего всемирного уровня, удовлетворять важным националь- ным, государственным и местным жизненным требованиям» (7). В этих словах проявляются основные черты деятельности В.И. Вернадского и его идеологии. Сознательный патриот, высоко ставил подъем Украины, ее государственность, ее культуру, и мировую славу. Ученый понимал значение мировой культуры и стремился присоединить к ней Украину.

72

Н.Д. Полонская-Василенко

14 ноября 1918 г. была открыта Украинская академия наук (8). В.И. Вернадский был избран её президентом (9). Так основание Украинской академии наук и первые годы ее существования тесно связаны с В.И. Вернадским, ученым мирового масштаба, «полем деятельности которого был весь мир: лаборатории крупнейших западных универси- тетов и величественная естественная лаборатория — кора всей планеты Земли», — так характеризует значение В.И. Вернадского-геолога А. Дра- жевская (10).

Я много слышала в те годы о В.И. Вернадском, и кроме научной деятельности, к которой относилась с глубоким уважением, его лицо вызывало во мне большой интерес. Знала я о нем из рассказов моих коллег по научной работе и в частности моего давнего друга, проф. Н.П. Василенко, куратора Киевского школьного округа при Временном правительстве и министра (11).

Их связывали не только личные, но и научные интересы. В.И. Вер- надский был женат на Наталье Егоровне Старицкой, а с семьей Ста- рицких Н.П. Василенко дружил еще в гимназические годы (12). Однако, познакомиться с В.И. Вернадским мне не повезло и тогда, когда я вы- здоровела и возобновила работу в качестве приват-доцента универси- тета и профессора нескольких вузов Киева (13). В работе Украинской академии наук тогда еще я не участвовала.

Красный террор 1919 г., жертвой которого стали украинские уче- ные, а среди них выдающийся политический, общественный и научный деятель В. П. Науменко (14), заставил многих ученых Киева покинуть город и искать временный приют в других местах. Н.П. Василенко посе- лился на даче профессора, бывшего ректора университета И.В. Егорова (15). Дача была на берегу Днепра, недалеко от устья Припяти.

В.И. Вернадский уехал в Староселье на биологическую научно- исследовательскую станцию на берегу Днепра, возле устья Десны. В ужасные дни террора Вернадский с восторгом исследовал Старо- сельские леса, там ему удалось найти ключ к проблеме живой материи, которой он посвятил всего себя и значительную часть своей жизни. В девственных лесах Староселья Вернадский черпал материал для соз- данного им учения о живом веществе. Это учение он положил в основу новой науки — биогеохимии. Н.П. Василенко и В.И. Вернадский обме- нивались мнениями в письмах, и в архиве Н.П. Василенко сохранились два письма В.И. Вернадскому из Староселья, раскрывающие процесс его исследований (16).

Этот эпизод из жизни В.И. Вернадского, эти живописно написан- ные письма дают представление о чертах его характера как ученого. В письмах нет «обывательских» жалоб на ситуацию, опасений рас- правы, которая грозила, если будет открыт его тихий приют, наоборот, они написаны спокойно, отражают радость исследователя, которому по- счастливилось сделать ценное открытие. Эти письма напоминали мне

73

времена завоевания Галлии варварами и стык двух культур. С одной сто- роны, заливали Галлию волны варваров: сильные, могучие, огромного роста, примитивные люди уничтожали памятники утонченной культу- ры, уничтожали людей. С другой стороны, представители интеллекту- альной элиты Галлии, воспитанные на произведениях классиков Гре- ции и Рима, даже когда толпа варваров, «от которых разило чесноком», окружала уже виллу, с увлечением читали бессмертные произведения Платона или Горация, не думая о том, что каждую минуту может прийти варвар, убить хозяина, уничтожить манускрипты … Так и В.И. Вернад- ский нашел в себе силы стать выше ужасов жизни, страха за личную безопасность и, забывая о временных страхах, искать вечное. Исследо- ватель побеждал слабого человека.

Я познакомилась с В.И. Вернадским в трагический момент истории Украины 2 сентября 1919 г. Это было время, когда украинская армия освободила Киев от большевиков, а Добровольческая армия сменила одних оккупантов другими. На второй день, после оккупации Киева, на- чалось преследование всех проявлений украинской культуры: закрыли школы, университет, сняли вывеску с Украинской академии наук (17) и объявили, что она может существовать далее как филиал Всероссийской академии. В зале Академии наук было созвано экстренное заседание представителей Академии и высших школ Киева.

Я присутствовала как представительница Археологического ин- ститута. Заседание вел В.И. Вернадский, который с большой экспрес- сией призвал к обороне украинской культуры. Собрание постановило: направить в Ростов-на-Дону («Золотую орду», как выразился один из присутствующих) представителей с требованием отстаивать украин- ские культурные учреждения. От Академии получил это поручение Н.П. Василенко, от Украинского университета — Ф.П. Сушицкий (18). В конце 1919 г. В.И. Вернадский выехал из Киева. Путешествие из Киева в Ростов было страшным, ехали как на волах. Останавливались в поле, стояли часами, а иногда целыми сутками на станциях. В поезде начался сыпной тиф, и проф. Сушицкому пришлось покинуть поезд; его поместили в госпиталь, где он и умер от тифа. Чем дальше отъезжа- ли от Киева, тем опаснее была общая ситуация. Белые спешно отсту- пали от Орла, где потерпели тяжелое поражение. Добровольческая ар- мия отступала к Ростову, и города занимали вновь большевики. В пути Н.П. Василенко посетил его старый приятель Г.Г. Старицкий, брат жены В.И. Вернадского. Он был за добровольцев и полтавским губернато- ром. Его жена Елизавета Петровна, урожденная Васькова, была тяжело больна, и Старицкие спешили уехать. Супруги Старицкие были близки- ми приятелями Н.П. Василенко, который во время учебы в Полтавской гимназии жил у Васьковых (19).

В Харькове Н.П. Василенко был в растерянности. Одни бежали, ожидая возвращения большевиков, другие оставались. Многоднев-

74

ную остановку в Харькове Н.П. Василенко провел в семье академика Д. И. Багалея. Сначала Дмитрий Иванович хотел присоединиться к Василенко и отправиться в Ростов, но потом решил остаться в Харько- ве. Главной причиной этого решения было положение младшей дочери Ольги Дмитриевны, которая была замужем за доцентом Татариновым: она ждала ребенка. Колебания Дмитрия Ивановича остались на долгое время неизвестны большевикам, только после его смерти были найдены доказательства о его «неуверенности», и это вызвало среди его друзей непонятную мысль, которую высказывали так: «умер своевременно». Вместе с Николаем Прокопьевичем поехали средняя дочь Дмитрия Ивановича Багалея Мария, остроумная, веселая, задорная барышня, и муж Ольги Татаринов. Оба ехали в Таврический университет, к ним должна была впоследствии после рождения ребенка присоединиться и Ольга. Но случилось иначе. Свояки влюбились, и Мария не перенесла ответственности за то, что она разбила счастье сестры, и покончила с собой. В кабинете Дмитрия Ивановича между портретами двух дочерей — Натальи и Ольги — висело фото креста на могиле.

В 1923 г. я вышла замуж за Н.П. Василенко (20), с того времени началось, собственно говоря, мое личное знакомство с В.И. Вернад- ским. Я хорошо помню приезд В.И. Вернадского из-за границы, где он провел в научной командировке несколько лет. Это было в 1926 г. Годы, проведенные Вернадским за границей, были апогеем его славы учено- го в Европе. Но прежде он основал в 1922 г. в Петрограде Радиевый институт, что вызвало интерес исследователей. Он читал лекции в Кар- ловом университете в Праге, в Сорбонне в Париже, был избран профес- сором Лондонской школы Славянских исследований. Он был членом Французской академии наук, Чешской академии наук и искусства и ряда научных обществ. Центром его научной деятельности была Прага, где жили его сын, теперь известный историк, и дочь, замужем за бароном Толем. Труд его был не только индивидуальным. В.И. Вернадский имел значительные ячейки исследователей, разрабатывавших его теории. Его идеи находили признание во всем мире, и некоторые из них совершили революцию в теориях, которые становились общепризнанными. Таким было, например, превращение минералогии из описательной науки в химию и историю земной коры; такой была геохимия, основанная Вер- надским вместе с норвежцем Гольдшмидтом и американцем Кларком; такой была наука о роли живого вещества в земной коре — биогеохи- мия. Он одним из первых указал на актуальность значения поиска ра- диоактивных материалов и предвидел наступление нового века – века атомной энергии. Вернадский говорил об успехе его книги «Очерки гео- химии», напечатанной на французском языке в 1924 г. и переизданной на русском, немецком и японском языках. С болью добавил он, что из- дать книгу на украинском языке в Праге ему не удалось.

75

Приезд В.И. Вернадского был для Киева, и в частности для нас, моего мужа и меня, событием большого значения. Словно открылось широкое окно во вселенную, и подул свежий ветер мировой культуры, как озоном, напоил душную атмосферу Киева, изолированного от всего мира.

В.И. Вернадский, по старой традиции, остановился в нашем доме, на Тарасовской ул., 20, где, вследствие «уплотнений», мы вдвоем на- ходились в трех маленьких комнатах, среди книжных шкафов и полок. В Киеве шутили, что в квартире нашей живут книжки, а между ними, на свободных местах, двое Василенко. Теперь в этих маленьких ком- натках поселился один из крупнейших ученых мира. Все время пребы- вания у нас дорогого гостя с утра и до вечера не закрывались двери для его друзей (часто и наших), учеников, последователей его идей. У меня сложилось впечатление, может быть ошибочное, что за это пребывание Вернадский мало выходил из дому а, наоборот, целыми днями прини- мал посетителей: одних — в кабинете, где проживал он, других — общих приятелей в нашей столовой, за обедом или чаем. Среди гостей было много академиков: Л.Н. Яснопольский, К.Г. Воблый, С.А. Ефремов, Е.П. Вотчал с женой, А.В. Фомин, младших по возрасту научных сотрудников, таких как А.3. Носов, Б.Л. Личков, много геологов, мине- ралогов, химиков и т. д.

Наконец, поздно вечером закрывалась дверь за последним гостем, и мы оставались втроем, за чашкой чая или в кабинете. Разговоры при- обретали более интимный характер: об украинских делах за грани- цей, особенно в Чехии, о положении и перспективах украинской эми- грации на чужбине; передавались приветы от тех, кто боялся писать. Говорили об отношении чужеземного мира к украинской проблеме, о движении «Евразии» и создавших его: сыне Георгие Вернадском и зяте Толе. Душа Владимира Ивановича раздваивалась: научные исследова- ния и родственные связи тянули за границу, но личные интересы и на- учная работа требовали присутствия в Ленинграде, где был Радиевый институт. Я не могу, конечно, вспомнить научных тем, упоминаемых в этих разговорах, но помню то впечатление, которое производили они на нас чрезвычайной, исключительной эрудицией, чрезвычайной широ- той научного диапазона. Трудно было бы найти тему или дисциплину, о которой бы Вернадский не имел своего собственного мнения, своей теории. Как философ он подходил ко всем научным дисциплинам с вы- соты философии, объединяя их в единое целое — историю знаний. Позже он организовал при Российской академии наук Комиссию по истории знаний.

Человек с таким именем в мировой науке все же должен был по- виноваться предписаниям советской власти, как бы тяжело это ему не было. В.И. Вернадский был в научных командировках в Праге несколько

76

раз, и я не знаю к чему отнести тот его приезд, когда мы приехали в Пра- гу в 1944 г., профессор Д.И. Дорошенко рассказал нам следующее. Од- нажды В.И. Вернадский жил в одном доме с Дорошенко, и на лестни- це они встретились. Дорошенко радостно приветствовал Вернадского, своего старого приятеля. Но Вернадский официально поздоровался с ним и не остановился. Дорошенко воспринял такое пренебрежение, как тяжкую обиду. Прошло некоторое время. Дорошенко был на кладбище и там, уже в вечерних сумерках, встретил Вернадского. Старые приятели обнялись, расцеловались, и поплыла беседа о прошлом, о настоящем, о друзьях. Но, возвращаясь домой, Вернадский значительно отстал от Дорошенко, чтобы не входить вместе с ним в дом. Так открылась правда для Д.И. Дорошенко: он, профессор Украинского свободного универ- ситета, на этом примере видел «волю» гражданина Советского Союза.

В.И. Вернадский расспрашивал нас о жизни, от которой отошел за три года пребывания за границей, его волновала судьба Академии наук, эволюция, которую она переживала и участь людей, работающих в ней. Расспрашивал он и о процессе «Центра действий», жертвой которого был мой муж. Вернадский рассказывал, какое большое впечатление произвел этот процесс за границей, — это же был первый инсценирован- ный политический процесс (21).

После этого знаменательного для меня первого пребывания в на- шей усадьбе В.И. Вернадского, он гостил у нас дважды: в мае 1928 г. во время перевыборов в Академии наук, о чем будет идти речь дальше, и летом того же года (22). Когда он приехал летом, мы с мужем жили на даче, в Боярке, недалеко от Киева. Вернадский поселился сам в на- шей квартире, обслуживала его бывшая кухарка моего мужа, которая жила в том же доме. Он был очень доволен жизнью в нашей квартире, которую он любил. Время от времени он приезжал к нам в Боярку на це- лый день. Мы ходили в замечательный сосновый лес, который окружал нашу дачу. Вернадский восхищался красотой леса, наблюдал, как белки прыгали с ветки на ветку, ему нравился наш песик, молоденький таксик, который с неистовым лаем бежал под дерево, глядя, как белки легко пе- репрыгивали с дерева на дерево. Вернадскому нравилась наша дача, т.е. одна комната с большой верандой. Этот дом был построен проф. А.Ф. Кистяковским, сын которого Богдан, профессор Киевского университе- та и академик, был другом моего мужа и Вернадского. В комнате, где жили мы, родился старший сын Богдана Александровича — Юрий, ко- торый ныне — крупнейший ученый в Америке (23). Вернадскому нрави- лась тишина Боярского убежища, и он отдыхал всей душой после шума столицы.

Пребывание Вернадского в Киеве в 1928 г. имело большое значение для всей истории Украинской академии наук, а, может быть и больше. В Академии наук уже долгое время «ходили слухи» о перевыборах, из-

77

менении Устава, изменении положения Академии наук вообще. Среди «советского моря» Украинская академия наук была оазисом, островом, где, благодаря ее автономии, лелеялась настоящая наука, и победный марксизм не проникал в нее. Устав, хотя и претерпевал почти каждый год некоторые изменения, оставался тем же, который был составлен в 1918 г., он гарантировал автономию Академии. С середины 1920-х гг. советское правительство начинает принимать различные меры, чтобы сломать эту крепость украинского народа и превратить ее в обычное со- ветское учреждение.

Первым шагом для этого стали перевыборы президиума. Дело по- началу поставили осторожно. В течение целого года между президиу- мом Академии наук и советским правительством велись интенсивные переговоры. Выдвигались разные кандидатуры и условия к ним, согла- совывались и учитывались пожелания и т.п. После продолжительных переговоров академики и советское правительство согласились выдви- нуть на пост президента кандидатуру известного ученого и обществен- ного деятеля Даниила Кирилловича Заболотного (24). Он был хорошо известен в Киеве, закончил Киевский университет, был ассистентом профессора Высоковича (25), пользовался уважением прогрессивного украинского общества. Таким образом, кандидатура Д.К. Заболотно- го, казалось, была вполне приемлема для Академии наук. За несколько дней до выборов на квартире академика С.А. Ефремова состоялось со- вещание видных академиков: на нем присутствовали А.Е. Крымский, Н.П. Василенко, Л.М. Яснопольский, Е.П. Вотчал. Был приглашен и Д.К. Заболотный. Все присутствующие были его старые приятели, работники общественного и национального труда.

С.А. Ефремов подчеркнул, что кандидатуру Заболотного выставило правительство, но Общее Собрание Академии с радостью поддержит ее при условии, что в тех трениях, которые все чаще возникают между Ака- демией и правительством, он, как и предшественники его в президиуме ВУАН будет стоять на страже прав и поддерживать ее интересы. Если он даст согласие, присутствующие гарантируют ему максимальный успех на выборах; если он не даст обещания поддерживать Академию, этой максимальной поддержки он не получит. Растроганный до слез, выслу- шал Заболотный слова Ефремова. «Совесть Украины», так называли его, дал слово всегда стоять на страже интересов Академии. На этом совещание закончилось. Недалекое будущее показало, какой вес имели эти слова выдающегося ученого, апостола науки, который 30 лет назад не побоялся пожертвовать науке свою жизнь: ради эксперимента он про- глотил бациллу холеры в лаборатории проф. Высоковича. Будущее по- казало, что страх перед большевиками был больше, чем перед холерой. В 1929 г. Н.П. Василенко обратился по поручению группы академиков к Заболотному, как президенту, и подал, так сказать, вексель с напоми- нанием о его торжественном обещании на совещании в ответ на слова

78

Ефремова. Теперь, когда того же Ефремова начало травить правитель- ство, академики требовали от него, как президента, выступить в защиту «брата», но он категорически отказался. Не подав ему руки, академик Василенко вышел от президента (26). В 1924 г. было время, когда вся Академия in corpore трижды выступала в защиту того же Н.П. Васи- ленко во время «Центра действий», хотя бесилось ГПУ, кровь лилась, и каждый из академиков рисковал самое малое своим положением.

Положение ВУАН в 1928 г. было угрожающим. Правительство при- давало большое значение выборам, желая «обновить» состав президи- ума, в частности президиумы отделений, на которые переносился глав- ный удар. Попытка провести в состав Академии партийных деятелей не удалась ни для С.Ю. Семковского (Бронштейна) (27), ни для А.Г. Шлих- тера (28). Общее собрание не согласилось принять их без соблюдения законных условий, двух положительных рецензий специалистов на ра- боты обоих, которые были отрицательными. Ходили слухи, что иметь кресло академика желает сам нарком просвещения Н.А. Скрыпник (29).

Чтобы осуществить эти планы, а вслед за этими коммунистами провести и других нужных им людей, необходимо было создать новый президиум. Перед выборами проведена была реформа. В состав акаде- миков, которые только сами имели право избирать членов Академии, были введены по приказу Харьковского правительства (30) семь ком- мунистов с правом решающего голоса. Вторая новость была той, что заседание Общего собрания должно было быть открытым для всех же- лающих в качестве наблюдателей, но без права участвовать в выборах. Заседание было назначено на 3 мая 1928 г.

Накануне, 2 мая, вечерним поездом прибыл В.И. Вернадский. Мы встретили его с мужем, и по дороге, в такси, Николай Прокофьевич кратко проинформировал его о состоянии дел и желание академиков, чтобы он председательствовал на Общем собрании, на что Вернадский дал согласие. Выбирая его председателем собрания, академики не толь- ко проявили свое уважение к нему, но и подчеркивали связь современ- ной Академии с той, которая была основана в 1918 г.

Возле нашего дома мы застали нескольких академиков: Л.М. Яс- нопольского, Е.П. Вотчала, К.Г. Воблого, С.А. Ефремова, Ф.И. Шмита и других, фамилии которых не помню, пришедших поздравить Вернад- ского с приездом и обдумать детали Общего собрания, которое должно было состояться завтра. Всех волновало участие в Собрании нового эле- мента — партийцев и отношение к выборам Скрипника. Никто не сомне- вался, что председательствовать будет Вернадский. Так велико было на- учное имя Вернадского, такая свежая память о его заслугах перед Ака- демией, не возникала даже мысль о возможности поставить рядом с ним другого. По окончании официальной части совещания, за чайным сто- лом, я позволила себе спросить: что будет, если кто-то в сером («некто в сером», по выражению Л. Андреева) встанет и заявит: «А я предлагаю

79

председателем Скрипника». Все присутствующие, а больше всего сам Вернадский, решительно возразили мне, говорили, что я пессимистка, не доверяю национальному сознанию академиков и т.д. В конце концов, сочли, что подобная «выходка» на Общем собрании невозможна».

Наступило утро 3 мая. Зал имени Антоновича в доме ВУАН на Б. Владимирской, 54, тогда это был самый большой зал Академии, пере- полнен сотрудниками Академии и партийными наблюдателями за выбо- рами. Академиков было очень много, они приехали из Ленинграда (Ф.И. Шмит и В.Н. Перетц) и Харькова (В.П. Бузескул, А.Ю. Соколовский, В.Ф. Левитский). От партийных были: Н.А. Скрыпник, Ю.И. Озерский, С.Ю. Семковский, Ю.П. Мазуренко, А.М. Камышан, Л.М. Левицкий, В.П. Затонский. Они держались отдельно от академиков, небольшими группами. Собрание открыл президент В.И. Липский и предложил из- брать председателя заседания. Встал академик В.П. Бузескул и предло- жил кандидатуру В.И. Вернадского. На вопрос президента: «Нет ли дру- гих кандидатур?» — неожиданно встал академик П.А. Тутковский (как на беду, в сером костюме) и сказал: «А я предлагаю избрать председателем Николая Алексеевича Скрипника». В зале воцарилась тишина. Прези- дент растерялся. Потом говорили, что лучше было бы выбрать наркома Скрипника как почетного председателя. В тот момент я была уверена, что никому не приходило таких мыслей в голову. Президент, после боль- шой паузы, спросил: «Нет ли других кандидатур?», их не было. Тогда начались выборы председателя заседания открытым голосованием, со- гласно уставу ВУАН. Первым назвали по алфавиту кандидатуру Вернад- ского. Вознесся лес рук. Лишь Тутковский и 7 коммунистов не голосова- ли за него. Липский поставил на голосование кандидатуру Скрипника; руки академика Тутковского и 6 коммунистов поднялись за Скрипни- ка. Под бурю аплодисментов Вернадский спокойно, будто ничего не произошло, занял место председателя собрания, и началось заседание.

В зале началась суматоха. Скрипник не мог держаться спокой- но. Коммунисты подбегали к нему, отходили, советовались, то вместе выходили из зала, то снова возвращались. А между тем заседание под спокойным, опытным руководством Вернадского шло своим чере- дом. Единогласно был избран президентом Д.К. Заболотный, подавляю- щим большинством голосов К.Г. Воблый был избран вице-президентом, А.Е. Крымский – непременным секретарем. Осталось выбрать двух чле- нов президиума. Вдруг Скрипник с места (во втором ряду) воскликнул: «Довольно!» и объявил собрание закрытым. Этим он проявил полное неуважение к правами председателя собрания. Только председатель имел право закрывать собрание. Но время было не то, чтобы отстаивать права. Скрипник покинул зал, за ним — все шесть коммунистов. Нависла атмосфера скандала. Собравшиеся разошлись с тяжелым предчувстви- ем приближающейся опасности.

80

В тот же вечер человек 20 академиков собрались у нас, на «чашку чая». Кроме хозяев и В.И. Вернадского, были С.А. Ефремов, А.Е. Крым- ский, Л. М. Яснопольский, К.Г. Воблый, Е.П. Вотчал, В.П. Бузескул, В.М. Перетц, Ф.И. Шмит, А.Ю. Соколовский, В.И. Липский, А.В. Фо- мин. Других не помню, и даже допускаю, что в этом перечне есть ошиб- ки, но они не так существенны. Настроение было тяжелое: все предска- зывали грозу, которая действительно вскоре разразилась и уничтожила старую Академию, которую строил В.И. Вернадский. Он лично тяжело переживал эту катастрофу, этот взрыв произвола красного сатрапа, эту насмешку над уставом, над целым учреждением (31). Это было тяжело чувствовать ему, проведшему столько времени за границей и привык- шему там к академическим условиям жизни. С другой стороны, этот печальный эпизод показал Вернадскому, какое твердое и непоколебимое уважение было к нему: он не потерял при выборе ни одного голоса, кро- ме П. А. Тутковского, тоже геолога по специальности (32).

Выше я упоминала о последнем пребывании Вернадского в Киеве, когда он жил в нашей квартире без нас. После того он, кажется, еще раз был за границей. В письмах к моему мужу он всегда жаловался на то, что с каждым разом все труднее добывать разрешение на зарубеж- ные командировки, пребывание за границей делают все короче, возмож- ность вести работу за границей делается все ограниченней.

Вернадский тяжело переживал весть о смерти моего мужа в 1935 г., и после того перенес на меня часть той нежной любви, которую он имел к нему. Время от времени мы обменивались письмами с ним, в ко- торых преимущественно писали о состоянии Украинской академии (33). Не помню точно, в каком году, до смерти Николая Прокофьевича или уже после нее, Вернадские переехали в Москву. Это произошло позже, чем была переведена Академия наук. Вернадский не хотел переезжать из Ленинграда, где оставался Радиевый институт. Наконец, он должен был покориться. При этом имел место эпизод, свидетельствующий о том, как к тому времени Вернадский был нужен правительству. Он поставил условием переезда то, чтобы жилище его было недалеко от православной церквушки, церковь должна быть в одном квартале с его квартирой, чтобы его жене не приходилось переходить через улицу, по- тому что она может попасть под автомобиль. Квартира нашлась, и, как говорили москвичи, это отсрочило уничтожение церкви. Такое же тре- бование поставил другой знаменитый ученый академик Павлов; я не знаю только одного: ходили они в разные церкви или оба в одну и ту же? Видела я В.И. Вернадского и его жену в последний раз в ноябре 1940 г. Я приехала в Москву, чтобы защищать докторскую диссертацию. Тогда на Украине не давали по историческим дисциплинам докторской степе- ни, и надо было ехать в Институт истории Всесоюзной академии наук.

81

Защита диссертации состоялся 28 октября 1940 г., и на другой день я по- ехала к Вернадским. У них была небольшая квартирка (по московским нормам она считалась большой) из двух комнат и просторной кухни, в которой была и столовой. В его распоряжении был автомобиль, ко- торым он пользовался вместе с другим академиком, поочередно, через день. Таким образом, по московскому масштабу, Вернадский пользовал- ся всем, что могла ему дать советская власть.

Владимир Иванович внешне очень постарел, чуть согнулся, поху- дел. Но умственно оставался таким, каким я видела его в Киеве. Также он следил за всей культурной жизнью, за литературой, за новыми дости- жениями науки. Он много мне рассказывал о последних работах в обла- сти радиоактивных минералов, расспрашивал о ВУАН и ее современном состоянии. Но не чувствовалось уже в нем того бодрого оптимиста, он потерял веру в возможность продолжать научную работу в Советском Союзе и жаловался, что теряется возможность работать за границей, по- тому что он более года не мог получить командировку, а когда наконец дали разрешение, то не на два месяца, как добивался он, а на один, а второй обещали через год, а научное исследование нельзя осуществить за год. Было уже поздно, когда я покинула радушных хозяев, потому что пришел шофер, и Вернадские поручили ему отвезти меня в Дом ученых, где я остановилась.

Это был последний раз, когда я видела Владимира Ивановича. Со- бытия июня 1941 г. показали, почему правительство не пускало за гра- ницу и задерживало Вернадского в Москве. Сразу же после начала во- йны пришла весть о переселении Вернадских в Казахстан. В 1946 г., уже в Германии, я услышала о смерти Владимира Ивановича Вернадского, одного из величайших мировых ученых первой половины XX века. Не только количество научных работ трудно перечислить, трудно перечис- лить те дисциплины, в которых работал В.И. Вернадский, в каждой из них он оставил глубокий след. Более 400 научных работ — статей и книг — написал он, и значительная часть их переведена на разные языки. Уче- ник и долголетний ближайший сотрудник Вернадского, академик А.Е. Ферсман писал, что много лет придется ученым работать, чтобы выяс- нить основные пути его научного творчества. Это был ученый мирового масштаба, гражданин всемирной республики, имя которой НАУКА.

Докладная записка О.И. Левицкого

Министру народного образования и искусства Украинской Державы В.П. Науменко
27 ноября 1918 г.

Глубокоуважаемый Владимир Павлович!
Сегодня, 27 ноября 1918 г., согласно § 6 закона об Украинской Ака- демии наук в г. Киеве под моим председательством состоялось первое

82

Общее собрание Академии на котором единогласно избран (9-ю голо- сами) академик Владимир Иванович Вернадский на Голову-президента Академии, академик Агафангел Ефимович Крымский на Непременного секретаря.

Согласно со статусом Академии Голова-президент должен быть подданный на утверждение пана Гетмана через Совет Министров. 27 ноября 1918 г.

Академик О. Левицкий
Секретарь заседания академик С.П. Тищенко
ЦГАВО Украины. Ф. 2201. Оп. 1.Д. 135. Л. 52. Автограф С.П. Ти-

щенко.

1918 г.

Гетман всей Украины Павел Скоропадский Министр народного образования В. Науменко

Приказ
Гетмана П.П. Скоропадского Об утверждении В.И. Вернадского Головою-президентом УАН

Приказ Гетмана Всей Украины 30 ноября 1918 г. Ч.343

30 ноября 1918 г.

Академик В.И. Вернадский утверждается Головою-президентом Украинской Академии наук в Киеве, согласно его избрания от 27 ноября

Государственный секретарь, сенатор Завадский С оригиналом сверено:
Начальник II отдела
Департамента общих дел

Государственной канцелярии
Старший делопроизводитель (подпись)

ЦГАВО Украины. Ф. 2201. Оп. 1. Д. 135. Л. 60. Подтверждающая

копия. Машинопись.

Примечания

1. Настоящая публикация осуществляется по тексту: Наталíя Полонська- Василенка. Академíк В.I. Вернадський (спогади) // Хронíка – 2000. Украïнский культорологíчний альманах. К., 2004. С. 496-509 (пер. с укр., публикация и со- ставление примечаний В.В. Лаврова).

2. Отец Н.Д. Полонской-Василенко Дмитрий Петрович Меньшов (1855- 1918), генерал-лейтенант, скончался от ран 4 января 1918 г. (нового стиля).

3. Мать Н.Д. Полонской-Василенко Мария Федоровна, умерла 4 марта 1918 г. (нового стиля)

83

4. 5 мая 1918 г. министр народного образования и искусства Н.П. Василен- ко (1866-1935) подал на подпись гетману П. Скоропадскому план работы мини- стерства, который и был утвержден гетманом. Согласно плану предполагалось открыть украинские университеты, Украинскую академию наук и Националь- ную библиотеку. См. [Василенко М.П.] До Ради Мíнíстрíв Украïнскоï Держави од мíнíстра народноï освíти та мистецтва: Пояснююча записка до законопроекту про заснування Украïськоï Академíï наук у Киïвí. М-во нар. Освíти та мистецтва. К., 1918. 26 с.

5. Всего состоялось 23 заседания под председательством В.И. Вернадского.

6. Збíрник праць комíсíï для вироблення законопроекту про заснування Украïнськоï Академíï наук у Киïвí. К.: Вид. Укр. Акад. Наук. 1919, IV. 88. XXXIV c. Еще сборник трудов Комиссии по выработке законопроекта об учреждении Украинской академии наук в Киеве. УАН. К. 1919. 136 с.

7. Цит. по: Сборник трудов Комиссии по выработке законопроекта об уч- реждении Украинской академии наук в Киеве. С. 7. Полностью речь В.И. Вер- надского оубликована: К.М. Ситник, В.В. Шмиговська. Володимир Вернадський í Академíя. К.: Наукова думка. 2006. С. 288-291.

8. 14 ноября 1918 г. гетман Скоропадский утвердил закон об основании Украинской академии наук (УАН). Закон был опубликован: Державний Вíсник. 1918. No 73. 22 лист. Центр. гос. Архив высших органов власти Украины (ЦГА- ВО Украины. Ф. 2201. Оп. 1. Д. 135. С. 10-21. Копия. Машинопись. Этим числом гетман утвердил первых 12 академиков – действительных членов УАН (Нацио- нальная библиотека Украины. Институт архивоведения. Ф. 251. Оп. 1. Д. 1. Л. 19 – 19об.).

9. 27 ноября 1918 г. состоялось первое Общее собрание УАН на котором единогласно В.И. Вернадский был избран Головою – президентом УАН. Вот до- кументы из Архива Украины.

10. Дражевская Л.В. В.И. Вернадский – первый президент Украинской Академии наук. Свобода. Нью-Йорк. 1963. 4.47. С. 3.

11. Н.П. Василенко был назначен попечителем Киевского учебного округа после февральской революции.

12. Н.П. Василенко учился в полтавской мужской гимназии и хорошо знал семью Старицких. См. Василенко Н.П. Моя жизнь // Избранные сочинения в 3-х т. Т. 3. Воспоминания. Дневники. Письма. К.: Юридична думка. 2008. С. 13 – 282.

13. Н.Д. Полонская-Василенко была избрана приват-доцентом университе- та Св. Владимира в Киеве в 1915 г., в 1916 г. – профессором Киевских Высших женских курсов. В эти годы читала лекции в Киевском археологическом инсти- туте, в Киевском народном университете. См.: Верба И.В. Жизнь и творчество Н.Д. Полонской-Василенко (1884 – 1973). К., 2000. 339 с.

14. Науменко Владимир Павлович (1853 – 1919), украинский политический деятель. В октябре 1918 г. сменил Василенко на посту министра народного об- разования и искусств в правительстве гетмана П. Скоропадского. Активно про- двигал на государственном уровне идею создания Украинской академии наук. 7 июля 1919 г. был арестован ЧК и 8 июля расстрелян. См.: Б.А. Кистяковский. Владимир Павлович Науменко // Объединение. Киев. 1919. 27 августа (9 сентя- бря). No 1; А.Б. Последний день В.П. Науменко. Там же.

15. Егоров Иван Васильевич (1869 – 1931), химик, профессор универси- 84

тета Св. Владимира в Киеве. Н.П. Василенко дважды находил укрытие в семье Егоровых. Первый – во время правления Директории, второй – во время захвата Киева большевиками.

16. Письма В.И. Вернадского к Н.П. Василенко отложены в Центральном государственном архиве-музее литературы и искусства Украины в Киеве. Ф. 542. Оп. 1. Д. 20.

17. Киевская газета «Объединение» писала: «В ночь на воскресенье к зданию, где помещалась Украинская Академия наук (Б. Владимирская улица), прибыли чины государственной стражи и, вызвав дворника, приказали снять вывеску с надписью «Украинская Академия наук». Вывеска была передана на хранение дворнику. Распоряжение о снятии вывески вызвало различные толки в академических кругах». Объдинение. Вторник, 22 октября (4 ноября) 1919. No 43.

18. Аберрация памяти. Н.Д. Полонская-Василенко присутствовала на Об- щем собрании 2 сентября (24 августа) 1919 г. Было принято решение: «В связи со сменой политической власти командировать в правительство генерала Дени- кина академиков Б.А. Кистяковского и С.П. Тимощенко, а когда возникнет не- обходимость – делегатом по делам УАН поедет Голова-президент академик В.И. Вернадский». См.: История Академии наук Украины (1918 – 1923). Документы и материалы. К. Наукова думка. 1993. С. 448. В.И. Вернадский выехал в Ростов 18 сентября 1919 г. Последующие эпизоды в воспоминаниях Н.Д. Полонской- Василенко относятся ко второй поездке Вернадского в Ростов в ноябре 1919 г. Он поехал вместе с Н.П. Василенко и ректором Украинского государственно- го университета Ф.Б. Сушицким, который надеялся добиться отмены решения ставки о закрытии университета.

19. Об этом периоде жизни Н.П. Василенко см.: Василенко Н.П. Моя жизнь, см. сноску (12).

20. 8 апреля 1923 г. Н.П. Василенко женился на Н.Д. Полонской (Меньшо-

вой).
21. Правильно: Киевский областной центр действий.
22. В 1928 г. В.И. Вернадский был в Киеве дважды: в начале мая и в конце

лета с 16 по 26 августа.
23. Речь идет об американском ученом с Украины Кистяковском Георгии

Богдановиче.
24. Заболотный Даниил Кириллович (1866 – 1929), микробиолог, эпиде-

миолог, академик ВУАН (1922), академик АН СССР (1929). 3 мая 1928 г. избран президентом ВУАН. Умер 15 декабря 1929 г. в результате заражения крови.

25. Высокович Владимир Константинович (1854 – 1912), доктор медици- ны, профессор, заведующий кафедрой патологической анатомии университета Св. Владимира в Киеве.

26. На Украине начинался новый политический процесс «Союза украин- ской молодежи», где главным обвиняемым был С.А. Ефремов. Один из идеоло- гов того времени писал: «В этой борьбе (с Ефремовым – В.Л.) президент Д.К. Заболотный проявил себя как наш советский президент ВУАН. Он решительно проводил советскую линию в работе, несмотря на вражеское шипение реакци- онных академических групп» (Артемский А.Я. Что такое Всеукраинская Акаде- мия наук (ВУАН). К. 1931. С. 34 – 35.

27. Бронштейн Семен Юльевич (псевдоним – Семповский, Сергей Сем- 85

повский, Семен Львович Семповский), 1882 – 1937, философ, социолог, рево- люционер, двоюродный брат Л.Д. Троцкого. Член РСДРП с 1898 г., академик ВУАН с 1929 г., репрессирован.

28. Шлихтер Александр Григорьевич (1868 – 1940), партийный и государ- ственный деятель, академик ВУАН с 1929 г., академик БАН с 1934 г.

29. Скрипник Николай Алексеевич (1872 – 1933), партийный и государ- ственный деятель, нарком образования Украины (1927 – 1933), академик ВУАН, покончил жизнь самоубийством.

30. Правительство Украины в это время находилось в Харькове.

31. Н.П. Василенко был прозорлив. В письме к В.И. Вернадскому от 11 июля 1928 г. он писал: «Я думаю, с Союзной Академией произойдет что-то вро- де нашей. Будет ревизия. Мелочи будут выведены в серьезные нарушения. Все это, чтобы придать законность вмешательству во внутренний строй Академии. Мы пережили все это. Теперь, по-видимому, очередь за Вами». АРАН. Ф. 518. Оп. 3. Д. 234. Л. 25об.

32. Академик С.А. Ефремов в своем дневнике записал: «3 мая. Состоялись выборы. Настроение было напряженным уже перед заседанием, а по ходу заседания дошло до своего максимума. После открытия заседания в ка- честве председателя его была предложена кандидатура Вернадского как перво- го президента. Тогда встает провокатор Тутковский и заявляет: «А я предлагаю председателем Н.А. Скрипника». Началось голосование. За Вернадского 26, против 10, остальные воздержались (всего было 41 чел.). За Скрипника 10, про- тив 9, остальные воздержались. С представителями Наркомпроса, их приехало 7 чел., голосуют Тутковский, Студинский и еще кто-то. Вернадский занимает место председателя и проводит заседание. Голосуют за президента Заболотного, он получает 38 голосов, ибо только один кандидат. На пост вице-президента две кандидатуры. От академии –Воблый, Скрипник предлагает Симинского. Воблый получил 30 голосов, Симинский снимает свою кандидатуру (немного поздно догадался!). На пост Непременного секретаря выдвигается две канди- датуры: от академии Крымский, от трусливого списка Корчак-Чепурковский. Крымский получил 25 голосов, Корчак – 10 <…>. Очень тяжело вспоминать это заседание. Кучка чиновников во главе со Скрипником твердо пробовали по- вернуть академию. Большинство ответило на это своим голосованием. Убежден, что это будет истолковано как бунт. Выборы, кроме Заболотного, наверное, не будут утверждены. У Скрипника хватило нахальства самого себя назначать в академики, хватило еще большего нахальства лезть в председатели заседания <…>. Еще горше просто угнетающее впечатление осталось от поведения трусов в среде академиков. Про провокатора Тутковского или патентованного лакея не говорю. А старый Корчак! Все время шел с большинством, бывал на собраниях, брал на себя обязательства перед товарищами и струсил в последний момент … <…>. Так гадко на душе как, может быть, никогда не было <… >». С.А. Ефре- мов. Дневники 1923 – 1929 гг. К. 1997. С. 623 – 624.

33. Письма Н.П. Василенко и Н.Д. Полонской-Василенко к В.И. Вернад- скому хранятся в АРАН (Москва. Ф. 518. Оп. 3. Д. 234). Письма В.И. Вернад- ского е Н.П. Василенко и Н.Д. Полонской-Василенко хранятся в Центральном Государственном архиве-музее литературы и искусства Украины (Киев). Ф. 542. Оп. 1. Д. 2 и далее по тексту.

86