В.И. Вернадский

Бюллетень № 20 Комиссии по разработке научного наследия академика В.И. Вернадского

Источник: Комиссия по разработке научного наследия академика В.И. Вернадского при Президиуме Российской академии наук

Статьи очередного, 20 номера Бюллетеня Комиссии посвящены оригинальным разработкам некоторых важных проблем идейного наследия В.И. Вернадского, не получивших еще достаточно полного освещения. Для всех интересующихся историей науки.

СОДЕРЖАНИЕ

  Вернадский В.И. Из неопубликованного  (публикатор В.П. Волков) — 4           

 Вернадский В.И.  Доводы в пользу организации биогеохимической лаборатории   — 14

(A plea for the establishment of a bio-geochemical laboratory), пер. с англ. яз. Н.И. Быстровой

 Кузнецов В.Г.  Эволюция осознания и развития научного наследия В.И. Вернадского  во второй половине ХХ столетия  —  18

Кузнецов В.Г.  В.И. Вернадский и Л.В. Пустовалов (сравнительный анализ педагогической деятельности и научных представлений) — 30

 Чесноков В.С.  Мировоззрение П.А. Флоренского. По письмам к родным и к В.И. Вернадскому —  48

Мирзоян Э.Н. Естественно-историческая картина мира Э. Геккеля —  68

 Чесноков В.С.  Естественно-научный подход к истории человеческой культуры  в творчестве С.А. Подолинского —  90

 

В.И. Вернадский  Из неопубликованного

От редакции

При подготовке к изданию завершающего тома «Дневников В.И. Вернадского. 1943 – 1944)» в составе основанной академиком А.Л. Яншиным в 1990 г. «Библиотеки трудов академика В.И. Вернадского», были выявлены неизвестные ранее письма В.И. Вернадского в его личном фонде в АРАН. Работа над этим томом вероятно будет завершена не ранее, чем через год, поэтому редакция «Бюллетеня» считает полезным включить эти тексты в данный выпуск. Публикация и примечания ответственного редактора «Дневников» В.И. Вернадского д. г.-м. н. В.П. Волкова.

№ 1

Записка, поданная президенту Академии наук академиком В.И. Вернадским

28 сентября 1944 г.

В 1926 г., 18 лет тому назад была создана в Академии наук в Ленинграде, в виде отдела «Живого вещества» при КЕПС’е Биогеохимическая лаборатория, переименованная ныне, в1943 г. в Лабораторию геохимических проблем имени акад. В.И. Вернадского (это произошло в мое отсутствие, во время моей эвакуации в Боровом. Я узнал об этом post factum).

Экспериментальная работа лаборатории получила широкое научное признание в нашей стране. В наши современные учебники по геохимии, геологии, петрографии, биохимии, физиологии, почвоведению и в другие вошли многие результаты этих работ. Это течение создалось в последние годы и за рубежом, в частности в США работа Гётчинсона и его учеников (Hutchinson. Quart. Rev. of Biol. 1943, № 1), Райлея и других в Коннектикутской Академии наук)*[1].

В результате привлечения новейших методов количественного изучения – спектроскопии, рентгеноспектрального, полярографии, радиометрии и т.д. (причем приборы для этого нередко строились самими сотрудниками) определен точный химический состав многих видов организмов, вод, почв и горных пород.

Впервые в нашей стране получены точные количественные данные относительно галоидов (хлора, брома, йода и фтора) в атмосфере – в Москве и под Москвой [2]. Война временно остановила эту работу. Я думаю, что дальнейшими исследованиями может быть выяснена причина некоторых болезней, как, например, инфлуенцы (гриппа), которая раньше объяснялась «миазмами», а в последнее время – вирусами.

Впервые количественно определен фтор в водах наших рек и озер. Это тоже связано с определенными заболеваниями человека, как это доказано раньше в С[еверной] Африке и Америке [3].

В лаборатории создана картотека количественного химического состава организмов, которая широко доступна для научной работы ученых и широко ими используется. Она захватывает по возможности все известное в этой области (тысячи карточек) и непрерывно восполняется с основания лаборатории.

Часть картотеки обработана в виде монографии (сейчас выходит последний выпуск её): «Химический элементарный состав организмов моря». В ней А.П. Виноградовым сведены и систематизированы все анализы мировой науки (больше 2400 видов морских животных и растений) [4].

Со временем должны быть так исследованы все виды организмов. Установлено в работах А.П. Виноградова понятие о «биогеохимических провинциях» на суше – областях с недостаточностью или избыточностью отдельных химических элементов (в почвах, водах), вызывающих изменчивость свойств организмов. Растения передают данный химический элемент питающимся ими насекомым, или другим животным, вызывая этим своеобразные видовые изменения в животном мире – «цепи жизни» [5].

В связи с геохимическими провинциями лаборатории удалось выяснить причину «уровской болезни», которая в некоторых местностях Сибири существует уже в течение нескольких тысяч лет и известна почти 100 лет. Она зависит от недостатка кальция в водах. Лаборатория указала средства борьбы с этой болезнью, которые входят в жизнь [6].

Работы лаборатории дают научное основание для применения микроудобрений. Эти работы связаны с практикой жизни [7].

Другим направлением, развиваемым систематически в лаборатории в течение ряда лет было геохимическое изучение законов распределения химических элементов в осадочной толще, в биосфере, представляющее, на мой взгляд, исключительное по научному значению явление. Экспериментально поставлена задача о действительно полном составе осадочных пород на примере пород Русской платформы на глубину трех км., а когда возможно, и больше, в связи с геохимической <в тексте ошибочно – «геологической».Публ.> картой. Химический состав пород на этой карте отразится в виде изолиний. Это – подготовительная работа к созданию геохимической карты биосферы нашей страны – вопрос, которому посвящена мoя большая работа, над которой я работаю с 1940 года и где я пытаюсь критически оценить наши знания в области эмпирических данных по геологии и биологии с земной планетной точки зрения. Выяснилось при этом, что данные североамериканского исследователя Ф. Кларка, широко принятые у нас, не соответствуют фактическому химическому составу пород биосферы нашей страны. Это ясно видно из того, например, что глины, столь обычные у нас, в США отходят на второй план. Может быть, это связано со значением Тихого океана. Глины островов Тихого океана богаты  титаном, который в составе наших глин совсем отсутствует [8].

Благодаря высокой аналитической культуре (позволившей лаборатории во время войны расшифровать состав многих сложных трофейных образцов) можно было поставить изучение изотопных равновесий, воспользовавшись этим как индикатором тех или иных геохимических процессов. В частности, впервые экспериментально было доказано, что изотопный состав фотосинтетического кислорода отвечает ближе составу кислорода воды, а не изотопному составу окиси углерода [9].

В лаборатории создались новые люди с новой техникой эксперимента в новой области знания – геохимии.

Сложная экспериментальная работа лаборатории, когда, как правило, приходится иметь дело с чрезвычайно малым количеством вещества и сложным физическим прибором, в течение всего существования лаборатории протекала в помещении, совершенно неприспособленным для работ этого характера.

Вследствие этого иногда приходилось отказываться от целого ряда возможных тем, или получать результаты с огромной потери времени и сил. Работа могла идти только благодаря преданности делу сотрудников лаборатории, пафосу их работы.

Условия работы были такие, что неудобно было их показывать иностранным посетителям. К тому же лаборатория должна была четыре раза менять свое помещение не по своему желанию. Перед переездом в Москву мы как раз должны были получить новое здание, специально оборудованное для химической работы (вместе с другими химическими лабораториями Академии). Переезд в Москву этому помешал. Здесь помещение оказалось таким же неприспособленным и слишком маленьким. Сейчас лаборатория имеет площадь около350 кв. м. (на 3-м этаже в Старомонетном пер. д. 35).

Со времени переезда в Москву прошло 10 лет, правда из них три года войны, и никакого улучшения нет.

К сожалению, сейчас наша научная общественность не может оценить правильно наше мировое положение, т.к. огромное большинство наших ученых и граждан нашей страны вообще не могут иметь ясного понимания разницы условий научной работы в США и у нас ввиду затруднений наших сношений с другими странами. В общем мы очень отстали и в методике, и в аппаратуре. Сейчас, когда выяснилась мировая сила нашего народа, эта отсталость слишком дорого нам стоит.

Президиум Академии наук не раз – в 1938, 1939 гг. выносил решение о постройке специального помещения для нашей лаборатории. Помешала война. Сейчас эта постройка внесена в план Химического отделения на1945 г.

Дальнейшее пребывание лаборатории в прежних условиях приведет к консервированию всех начатых ею работ по геохимии.

Мне за мою почти 40-летнюю работу в Академии наук в качестве академика пришлось немало потрудиться над созданием и организацией нескольких наших больших институтов, некоторые из которых стали ныне в стране передовыми исследовательскими учреждениями.

Таковы: Комиссия естественных производительных сил (КЕПС), Радиевый институт, Институт мерзлотоведения, Сапропелевая станция, Комиссия по истории науки и техники, Комитет по метеоритам, Комиссия по изотопам и вне Академии – Украинская Академия наук с ее учреждениями. Я был председателем комиссии, вырабатывавшей ее устав и первым её президентом.

Сейчас я ясно отдаю себе отчет в огромном значении геохимии и живого вещества планеты в общей системе знания. Над задачами геохимии я работаю  непрерывно в течение больше 25 лет.

Мне больше 81 года. Вся моя сознательная жизнь принадлежала науке (я научно работаю больше 60 лет) и почти 40 лет я работаю в Академии.

Я обращаюсь к ней.

Сейчас важно укрепить созданную в Академии Лабораторию геохимических проблем путем предоставления ей специального помещения размером около1500 кв. м., надлежаще оборудованного, в самое ближайшее время.

Я хотел бы видеть это еще при своей жизни, пока я сохранил ясность ума [10].

Я имею моральное право просить об этом Академию. Ввиду моего большого возраста времени уже немного впереди и нельзя откладывать. Созданы кадры молодежи. К сожалению, некоторые погибли на войне.

Как я узнал, стоимость корпуса размером1500 кв. м. составляет около 800 000 р., т.е. является, по существу, ниже лимитным строительством, которое может производить сама Академия наук уже в1945 г.

Если же на это необходимо разрешение СНК, то, надеясь на Вашу личную поддержку, я готов обратиться в СНК и, в частности, к тов. В.М. Молотову с этой просьбой. Мне приходилось обращаться к нему  несколько раз за поддержкой и он неизменно шел  мне навстречу.

м/п, отпуск; авторская правка (под диктовку сделана А.Д. Шаховской, судя по почерку).

АРАН. Ф. 518. Оп. 2. Д.62. Л. 128 – 130 об.

 № 2

<Письмо В.И. Вернадского> В.Л. Комарову, президенту АН СССР.

Москва, 27 ноября1944 г.

Дорогой и глубокоуважаемый Владимир Леонтьевич,

Вчера в газетах я прочел, что я включен в новую академическую комиссию по истории естествознания в России преимущественно. Мне кажется, нельзя изучать историю естествознания в одной стране, особенно с XIX века [1].

Посколько я могу, по своим силам, учитывая в работе мой возраст, постараюсь принять участие в работе в этой области наук, которой как раз не везет последние года.

Сердечный привет Надежде Викторовне [2].

АРАН. Ф. 518. Оп. 2. Д.61. Л. 80.

№ 3

<Письмо В.И. Вернадского Е.М. Ферсман, жене академика А.Е. Ферсмана>

Москва, 27. XII. 1944.

Дорогая Екатерина Матвеевна,

Я подаю на-днях мое заявление в Президиум и пришлю А[лександру] Евг[еньевичу] копию этого заявления. Это – результат моего выступления 16 декабря в заседании Президиума о положении минералогии [1].

Я с ужасом узнал, что Александр Евгеньевич до сих пор числится директором Института геологических наук! Мне кажется, что до его выздоровления и отдыха он должен быть освобожден от ответственности, реальной и моральной, за то, что происходит в Институте.

Я  думаю вообще,  что после долгого отдыха он не должен на себя брать никакой административной должности.  Он должен сейчас лечиться и отдохнуть. Как мы с вами говорили, он должен заняться чем-нибудь  таким, как научная работа над драгоценными камнями [2].

Перед ним еще возможна для него долгая научная работа. Но для этого он, пока еще не окреп, должен уйти от всего волнующего, неприятного, что связано с административной работой и с теми интригами, центром которых является ИГН.

Покажите Ал[ександру] Евг[еньевичу] это мое письмо только  в том случае, если это не будет его волновать и не может быть ему вредно. В противном случае не показывайте.

Сейчас хаос и разлад еще увеличились благодаря тому, что Обручев сильно поддался. Я знаю его с молодости и поражен его моральным падением [3].

Сейчас после того ужасного несчастья, которое переживает Кашин [4], положение еще больше, вероятно, ухудшится. Необходимо скорее Ал[ександру] Евг[еньевичу] выйти из Института.

Не откажите черкнуть мне об его состоянии теперь. Мою записку <о состоянии минералогии> пришлю Вам при первой возможности, как только она будет переписана.

Мне ясно, что в этот переходный период Ал[ександр] Евг[еньевич] должен стоять вне административной должности и надо это изменить быстро.

Ваш Вернадский.

м/п, отп.; <подчеркивания и подпись – рукой В.И.>

АРАН. Ф. 518. Оп. 2. Д.55. Л. 65.

№ 4

<Письмо А.Е. Ферсмана в ОГГН АН СССР>

Академия наук Советских Социалистических республик

Институт геологических наук «ГИН»*

3 января 1944 г.

В Отделение Геолого-Географических наук Академии Наук СССР

Копия: Академику-Секретарю Президиума Академии Наук СССР

Академику Н.Г. Бруевич [1]

В связи с современным развитием и дифференциацией геологических дисциплин в интересах их более быстрого роста и обслуживания ими запросов народного хозяйства, считаю необходимым провести реорганизацию Института Геологических наук АН СССР.

Практика работы ИГН АН в течение последнего пятилетия выявила ряд отрицательных моментов его работы, что связано, главным образом c громоздкостью этого Института и чисто искусственным соединением в нем совершенно самостоятельных, исторически сложившихся минералого-геохимических, петрографических и геологических дисциплин, различных как по методике научной работы, так и по своей целеустремленности.

Раздельное существование этих дисциплин, представленных самостоятельными Институтами, даст возможность более успешно разрабатывать актуальные проблемы научного и промышленного характера, стоящие перед каждой из этих наук. Оно позволит наиболее успешно обеспечить эти Институты научным руководством, сделает более гибкой связь данных дисциплин с государственными учреждениями страны, обеспечит и поднимет уровень экспериментальной и производственной базы с учетом задач каждой из дисциплин, а также даст возможность более эффективно использовать высококвалифицированные кадры.

В связи с вышеуказанным, считаю необходимым в первую очередь провести немедленно разделение ИГН на три самостоятельных института:

1) Институт геологии,

2) Институт петрографии,

3) Институт минералогии и геохимии.

Одновременно с этим полагаю своевременным поставить на обсуждение вопрос о целесообразности выделения Института учения о рудных месторождениях.

В случае Вашего согласия с реорганизацией Института мною будет представлен проект реорганизации с учетом проблематики, структуры и кадров.

Директор Института Геологических Наук Академии Наук СССР

Академик:                           А.Е. Ферсман

Машинописная  заверенная копия

АРАН. Ф. 518. Оп. 2. Д.60. Л. 156.

 

Примечания к записке В.Л. Комарову

1. Hutchison G.E. The biogeochemistry of aluminium and of certain related elements // Quarterly Review of Biology. 1943. V. 18. № 1. P. 1 -29; № 2. P. 128 – 153; № 3. P. 242 – 262; № 4. P. 331 – 363. Оттиски этих работ В.И. Вернадский получил осенью1944 г. и тщательно знакомился с текстами, специально отметив осведомленность американского автора о работах руководимой В.И. Вернадским Биогеохимической лаборатории АН СССР. См. Дневник1944 г., АРАН. Ф. 518. Оп. 2. Д.23. Л. 20 – 21.

2. Исследования биогеохимии галогенов проводил сотрудник Биогел Л.С. Селиванов (1908 – 1945), ушедший добровольцем на фронт Великой Отечественной войны и погибший в немецком плену. Цикл его неоконченных исследований по геохимии брома в водах, почвах, растениях, горных породах публиковался в «Трудах Биогел» в 1939, 1944 и посмертно в1946 г. См.: Труды Биогел АН СССР. 1939. Т. 5. С. 113 – 149; 1944. Т. 7. С. 55 – 75; 1946. Т. 8. С. 5 – 72. Содержание йода в водах определялось М.А. Драгомировой (Труды Биогел. Т. 7. С. 5 – 25).

3. Имеются в виду работы В.В. Даниловой (ДАН СССР, 1940. Т. 26. № 3. С. 238 – 239; Труды Биогел. 1944. Т. 7. С. 76 – 82). Исследование влияния фтора на заболевания людей выполнено в статье: Виноградов А.П., Данилова В.В., Селиванов Л.С. Содержание фтора в воде рек Союза (в связи с распространением заболевания крапчатостью эмали) // ДАН СССР. 1937. Т. 14. № 6. С. 361 – 364).

4. Виноградов А.П. Химический элементарный состав организмов моря // Тр. Биогел. 1935. Т. 3. С. 63 – 278; 1937. Т. 4. С. 5 – 225; 1944. Т. 6. С. 5 – 273. После кончины В.И. Вернадского монография А.П. Виноградова была переведена на английский язык и издана в США: Vinogradov A.P. The elementary chemical composition of marine organisms. New-Haven, 1953. 647 p.

5. Обобщающая работа А.П. Виноградова была опубликована только после войны: Биогеохимические провинции // Тр. юбил. сессии, посвященной 100-летию В.В. Докучаева. М.- Л.: Изд-во АН СССР, 1949. С. 59 – 84.

6. См.: Симорин А.М. Проблема Кашин-Бековской (уровской) эндемии в Восточном Забайкалье // Вестник АН СССР. 1936. № 1 С. 81 – 90; Виноградов А.П. Геохимические исследования в области распространения уровской эндемии // ДАН СССР. 1939. Т. 23. № 1. С. 64 – 67. Дальнейшие исследования причин разрушения костной ткани и заболевания зобом (уровская эндемия) показали, что проблема отыскания химических элементов, ответственных за эндемию не сводится к недостатку кальция в водах, как это представлялось в1944 г. Окончательно причина эндемии не выявлена до настоящего времени.

7. Речь идет о влиянии радиоактивных элементов на рост растений, показанных в исследованиях сотрудника Биогел В.В. Дробкова, напр.: Влияние радиоактивных элементов на урожай растений // Известия АН СССР, серия биол. 1940. № 5. С. 783 – 801. В послевоенный период подобные работы в Биогел-ГЕОХИ АН СССР не продолжались.

8. В послевоенный период в ГЕОХИ АН СССР были широко развернуты работы по химическому составу осадочных пород, вначале на примере Русской платформы, а затем и других регионов. Эти исследования, проводившиеся под руководством академика А.Б. Ронова получили всемирное признание. См., напр.: Ронов А.Б., Ярошевский А.А., Мигдисов А.А. Химическое строение земной коры и геохимический баланс главных элементов. М.: Наука, 1990. 182 с.

9. См.: Виноградов А.П., Тейс Р.В. Изотопный состав кислорода разного происхождения (кислород фотосинтеза, воздуха, СО2, Н2О) // ДАН СССР. 1941. Т. 33. № 9. С. 497 – 501.

10. Отдельное здание для Лаборатории геохимических проблем им. В.И. Вернадского (с1947 г. – Институт геохимии и аналитической химии им. В.И. Вернадского) начало строиться на Воробьевском шоссе в1949 г., закончено строительством в1953 г., причем в качестве производственных помещений в состав комплекса зданий вошли малоэтажные постройки (в том числе и лабораторные) Института НИГРИЗОЛОТО, предоставленные последнему в 1936 – 1937 гг. Решающую роль сыграло включение Лаборатории геохимических проблем в Советский атомный проект в1946 г., осуществленное учеником и преемником В.И. Вернадского членом-корреспондентом (будущим академиком и вице-президентом АН СССР) А.П. Виноградовым.

 

Примечания к письму В.И. Вернадского В.Л. Комарову от 27 ноября 1944 г.

1. В1926 г. В.И. Вернадский организовал академическую Комиссию по истории знаний (КИЗ), которая в1933 г. была реорганизована в Институт истории науки и техники во главе с академиком Н.И. Бухариным, видным партийным деятелем, вскоре попавшем в опалу как лидер «правого уклона» в ВКП(б). После перевода АН СССР В Москву директором был назначен Н. Осинский (Оболенский В.В.) – также партийный деятель, академик с1932 г. В кульминацию «Большого террора» в октябре1937 г. Н. Осинский был арестован и расстрелян, а институт в апреле1938 г. упразднен. Однако уже в ноябре1938 г. создается Комиссия по истории АН СССР под председательством физика, академика С.И. Вавилова, а в1939 г. – Комиссия по истории техники и естествознания (председатель металлург, академик И.П. Бардин, затем экономист, академик С.Г. Струмилин). По прямому указанию И.В. Сталина СНК СССР 22. XI.1944 г. принял постановление об организации Института истории естествознания во главе с президентом АН СССР академиком В.Л. Комаровым. Одной из основных задач института стало научное обеспечение идеологической кампании о приоритете русской науки, развернутой сразу по окончании 2-й мировой войны и запечатленной в текстах 2-го издания БСЭ. Эта кампания плавно переросла в1949 г. в «борьбу с низкопоклонством перед западом и космополитизмом» и тихо закончилась после смерти Сталина в1953 г.

2. Жена В.Л. Комарова (урожд. Старк) (1886 – 1962) – педагог, ботаник, ближайший помощник и неофициальный референт своего мужа.

Примечания к письму В.И. Вернадского Е.М. Ферсман

1.Текст выступления В.И. Вернадского пока еще обнаружить не удалось, однако его принципиальные положения очевидно легли в основу официального письма А.Е. Ферсмана на имя академика-секретаря АН СССР Н.Г. Бруевича и в ОГГН АН СССР, публикуемое ниже, копия этого документа отложилась в личном фонде В.И. Вернадского в АРАН. Необходимо подчеркнуть, что Владимир Иванович резко выступал против объединения трех академических институтов геологического профиля (Геологического института, Петрографического института и Института геологии и минералогии им. М.В. Ломоносова) в 1937 г. в единый громоздкий и плохо управляемый Институт геологических наук (ИГН). См., например, его письмо в ОГГН АН СССР от 17. 1. 1941, опубликованное в: Вернадский В.И. Дневники 1935 – 1941 гг. Кн.2. М.: Наука. 2006. С. 273 – 275. Предложения В.И. Вернадского были реализованы лишь в1956 г., через 11 лет после кончины ученого.

2. А.Е. Ферсман был исключительно перегружен административными обязанностями в Академии, начиная с конца 20-х гг., возглавляя одновременно в отдельные годы по 6 – 8 научных организаций. В1941 г. он был назначен директором ИГН АН СССР и оставался в этой должности до своей безвременной смерти 20 мая1945 г. Что касается работы А.Е. Ферсмана по минералогии драгоценных камней, то он вел ее начиная с 20-х годов, а посмертно в1954 г. был издан неоконченный труд «Очерки по истории камня».

3. Обручев Владимир Афанасьевич  (1863 – 1956) – геолог, академик АН СССР с 1929 г., выдающийся исследователь геологии и полезных ископаемых Сибири и Центральной Азии. Несмотря на весьма преклонный возраст, весной 1942 г. занял высокий административный пост академика-секретаря ОГГН АН СССР, что крайне отрицательно воспринял В.И. Вернадский (см. Вернадский В.И. Дневники 1941 – 1943 гг. М.: РОССПЭН, 2010. С. 477).

4. Кашин Степан Александрович (1900 – 1981) – геолог, окончил рабфак Уральского горного института (1927), член РКП(б) с 1920 г. В 1933 – 1936 гг. – аспирант ЛИГЕМ АН СССР. В 1939 – 1945 гг. и 1947 – 1949 гг. – зам. директора и парторг ИГН АН СССР, доктор наук (1946). В.И. Вернадский в дневниках дал С.А. Кашину очень отрицательную характеристику (см. В.И. Вернадский. Дневники 1938 – 1941 гг. М.: Наука. 2006. С. 333, 365. 377). О несчастьи С.А. Кашина сведения не обнаружены.

Примечание к письму А.Е. Ферсмана в ОГГН АН СССР

    1. На левом поле документа из фонда В.И. Вернадского имеется помета чернилами: «Гальперин». Очевидно имеется в виду Гальперин Владимир Моисеевич (1904 — ?) – административный работник. С февраля1936 г. работал в АН СССР, занимал должность ученого секретаря Редакционно-издательского отдела, зам. ответственного редактора журнала «Вестник АН СССР». В сентябре 1941 – июле 1943 – ученый секретарь Комиссии АН СССР по мобилизации ресурсов Урала, Западной Сибири и Казахстана, возглавлявшейся президентом АН СССР В.Л. Комаровым (Сталинская премия1942 г.). Входил в ближайшее окружение В.Л. Комарова, в связи с чем, по-видимому, А.Е. Ферсман предлагал ознакомить его с требуемым документом. В.М. Гальперин с мая1947 г. – и.о. начальника Южно-Енисейской экспедиции СОПС АН СССР, в1948 г. от работы в АН СССР был освобожден. Дальнейшую судьбу выяснить не удалось. Сведения о В.М. Гальперине почерпнуты из фондов АРАН (Ф. 411. Оп. 37. Д. 345).

 

В.И.Вернадский

Доводы в пользу организации биогеохимической лаборатории (A plea for the establishment of a biogeochemical laboratory.

TransactionsLiverpoolbiological society. Marine biological station at Port Erin. 1923. Р. 38 — 48).

Перевод с английского языка Быстровой Н.И.

Последние исследования показали, что химический состав земной коры на глубину около 20-ти километров, является функцией структуры атомов и не может быть объяснен чисто геологическими факторами и причинами. Мы можем исследовать химию земли: 1) методами геохимии, т.е. путем исследования материи земли во взаимосвязи с историей атомов, и 2) методами минералогии, которая изучает комплексы второго порядка, т.е. молекулярные и кристаллические тела. В геохимических исследованиях мы думаем скорее о новейшей химии и физике атомов, в то время как минералогия имеет дело со старой химией и физикой молекул.

Прогресс в науках, основанных на наблюдениях, требует организации лабораторий и специальных исследовательских институтов. Изолированные исследования не являются адекватными и будущая история науки (и человечества) зависит от коллективных исследований. Очевидно, что мысль должна быть индивидуальной и что простая организация не сможет ее заменить, тем не менее изолированный исследователь, независимо от того, насколько он хорошо оснащен, насколько он трудолюбив и одарен научной интуицией, не может сам по себе решить проблемы индуктивных наук. Он должен иметь в ограниченный период времени достаточный массив проверенных фактов, выстраивающихся в одном направлении. Таким образом, организация и коллективное исследование является в большей степени, чем мы обычно признаем, необходимым условием научного прогресса. Наука базируется на индивидуальной мысли, но она должна быть организована таким образом, чтобы сила изолированного исследователя могла быть увеличена.

Величайшим ценным качеством человека является способность выдвижения новой идеи, которая позволяет ему более глубоко проникать в природу. История показывает нам, что мощные руководящие идеи часто оказываются утерянными, несмотря на социальную организацию нашего общества. Они могут быть снова открыты, но что-то из эффективности в человеческом прогрессе теряется. Они появляются редко, и у нас нет другого пути взращивать их, кроме как путем научной организации.

Ни в одной из стран не существует института, который занимался бы только геохимическими исследованиями. Сведения, которые используются в размышлениях по поводу химической природы земной коры, собраны геологическими, биологическими и агрокультурными лабораториями и экспедициями, но они очень часто добываются для других целей, чем изучение химии земли. Очень часто они разнородны и имеют малую ценность для геохимических исследований. Прогресс последних, таким образом, тормозился из-за отсутствия специального центра организации такого рода научной работы.

Изучение химических элементов земной коры предполагает несколько различных аспектов в зависимости от избранной нами неорганической или органической точки зрения. Эта кора есть гетерогенная масса, состоящая из 1) неорганических материалов и 2) тел живых организмов. Различие между ними может прослеживаться вплоть до отдаленных геологических периодов, поскольку у нас имеются прямые и косвенные сведения, что жизнь существовала в архейский период: принцип Реди – все живое от живого – не имеет явных исключений, поскольку согласно данным геологии, не существует указаний на наличие процесса абиогенеза. В стратиграфической геологии неорганическое вещество связано с органическим веществом.

Научные сведения геохимии имеют неодинаковую ценность в отношении неорганической материи, с одной стороны, и в деле изучения феномена жизни, с другой стороны. Химия горных пород, минералов, кремнистых магм, природных жидкостей и газов довольно хорошо известна. Сведения являются как количественными, так и качественными. Сюда не включены очень рискованные гипотезы, и эти данные составляют вполне удовлетворительную  основу для геохимических исследований. Ситуация сильно отличается в отношении химии веществ, которые составляют ткани организмов. Причина различий кроется в представлениях биологов, которые рассматривают организм, как с точки зрения его структуры и деятельности, и в виде сообщества организмов, так и, с другой точки зрения, – с точки зрения их истории. Точка зрения, принимаемая геохимиком, скорее относится к органической материи в целом, с учетом меры ее ответственности за геохимические явления. Он изучает живые существа со статистической точки зрения и поэтому отмечает свойства, которые могли быть незамечены биологом. Жизнь для него это нечто, что модифицировало химию земной коры, в то время как для биолога последняя является частью среды, окружающей организм.

Геохимик должен рассматривать неорганические и органические материалы с одинаковой точки зрения. Две категории химических веществ неразрывно связаны, поскольку химические элементы в них постоянно переходят друг в друга. Поэтому они могут быть рассмотрены сходным образом. Они имеют морфологию, химический состав, массу и энергию.

Под живым веществом подразумевается совокупность организмов земли.

Под гомогенным живым веществом подразумеваются совокупности организмов одного и того же вида.

Под гетерогенным живым веществом подразумеваются совокупности организмов различных видов или рас.

Таким образом, органический мир в целом есть совокупность гетерогенного живого вещества. Тропический лес, прерия и т.д. являются такими гетерогенными совокупностями организмов. Но донная морская колония, поле пшеницы, сосновый лес являются гомогенными совокупностями. Последние соответствуют минералам, простым горным породам, а первые горной породе в целом.

Биосфера, то есть часть земной коры, где мы находим жизнь, состоит из горных пород, минералов, воды и газов – неорганических материалов, – и из гомогенных живых агрегатов и их гетерогенных комплексов. Общая масса органических материалов гораздо меньше, чем неорганических материалов, но их значение не меньше. Напротив, значение органической материи огромно и имеет тенденцию к увеличению по мере того, как исследования становятся более глубокими. Так, два наиболее важных с геохимической точки зрения химических вещества, О2 и СО2 являются почти полностью продуктами жизни. Важность живой материи в геохимическом исследовании была давно продемонстрирована в отношении элементов О, N, С, S , но теперь может быть показано, что 29 элементов являются наиболее значимыми и возможно еще 11 других. Элементы, история которых контролируется условиями жизни, составляют более 99 %. от массы земной коры. Каждый может прийти к выводу о важности жизни в отношении геологических процессов, думая о способе, которым живая материя аккумулирует солнечную энергию на поверхности земли.

Таким образом, существует необходимость всесторонней серии анализов и оценок живой материи на поверхности земли. Сведения, которые существуют, недостаточны и менее точны, чем это позволяют методы. Пока этот недостаток сохраняется, геохимическое исследование будет ограничено несколькими направлениями.

Действительно, имеются некоторые оценки масс живой материи, существующей на ограниченных частях земной коры: так у нас есть оценки масс морского планктона в некоторых районах, численности рыб в локальных морях, бентосных растений и т.д. Существуют также ценные сведения, полученные в ходе сельскохозяйственных исследований. Все эти исследования преследовали экономическую цель, и их отношение к геохимическим исследованиям является косвенным.

Масса живой материи на земле, конечно, не является случайной. Характерна ли она для нашей планеты? Является ли она постоянной? Эта проблема занимала наши умы со времен Бюффона и получала очень различные ответы. Какие отношения существуют между общими массами различных категорий организмов? Изменяются ли эти отношения? Как различные категории связаны количественно в отношении питания? Каковы качественные отношения между, скажем, голофитными, голозойными, сапрофитными, сапрозойными, травоядными, плотоядными организмами? Существует ли связь между общей массой данной категории организмов и скоростью их размножения? Существует ли константа размножения? Решение этих (и других) проблем требует новых сведений, которые могут быть получены только в результате работы специального биогеохимического института. Их решение приведет к новым проблемам и введет цифровые данные в область науки (географическое распределение растений и животных), в которой такая точность к сожалению отсутствовала.

Удивителен тот факт, что не существует единого, законченного качественного анализа вещества организма сравнимого с известными нам анализами горных пород    и    минералов. Органические анализы можно сравнивать только с анализами горных пород и минералов, сделанными от пятидесяти до шестидесяти лет назад. Не существует анализов многих широко распространенных видов растений и животных, и усредненных качественных анализов тел таких категорий организмов, как, скажем, морские животные, позвоночные, наземные беспозвоночные животные, споры и т.д. Также нет усредненного качественного анализа явнобрачного растения (phanerogam). Методы анализа еще не полностью отработаны. Так, содержание воды в теле морского животного не может быть полностью определено путем высушивания при температуре от 100 до 120o С. Даже оценки элементов С, N, Н, не говоря о металлах, не являются достаточно точными. Существует много оценок «останков» тел растений и животных, но они не могут быть отнесены к живым организмам. Многие из этих работ должны быть сделаны заново и дополнены спектроскопическим исследованием. Распределение редких элементов в земной коре и в телах организмов, например, было бы ценно, как с точки зрения физиологии, так и геохимии.

Таким образом, важным для развития современной науки должно быть учреждение Биогеохимического Института со следующими задачами:

1. Разработка методов оценки масс живой органической материи, принадлежащих к различным видам, или другим категориям, в определенных регионах.

2. Полный качественный анализ различных гомогенных живых материалов и формирование усредненных результатов.

3. Полный качественный химический анализ органических и неорганических материалов, богатых на редкие земли, ванадий, хром и т.л.

4. Систематические качественные усредненные анализы обычно распространенных гомогенных и гетерогенных органических материалов.

5. Специальные проблемы, такие как роль организмов в чередующихся (in altering) породах и минералах.

Предлагаемый Биогеохимический Институт будет стремиться установить отношения со всеми существующими биологическими и сельскохозяйственными станциями. Он создаст организацию по сбору образцов. Он будет вырабатывать методы их отбора.

См. также: «La Composition Chimiquede 1а Маtiеге vivante еt 1а сhimiе de  l’ecогсе tеггеstге» В.И. Вернадского. Rеvuе généга1е des sciences, 30th januагу, 1923, рр. 42 — 51. Краткая статья, опубликованная выше, является абстрактом другой статьи, написанной В.И. Вернадским.

 

Кузнецов В.Г.  Эволюция осознания и развития научного наследия В.И. Вернадского во второй половине ХХ столетия

Послевоенное поколение советских ученых (распаде СССР и образование независимых государств тогда не могли предположить и самые буйные фантасты) начало узнавать и познавать  работы В.И. Вернадского по пятитомному изданию его избранных трудов, опубликованных в 1954 — 1960 гг. Определенной кульминацией этого периода – возвращения в научную среду В.И. Вернадского, узнавание и осознание его идей – была серия заседаний и научных сессий, посвященных 100-летию со дня его рождения в1963 г.

Со второй половины 60-х годов количество публикаций существенно увеличилось. Вышел объемный том избранных сочинений на украинском языке (Вернадський, 1969). В1965 г. опубликована «книга жизни», «моя главная книга» по определению самого В.И. Вернадского: «Химическое строение биосферы Земли и ее окружения» (1965), изданная, как позднее выяснилось, со значительными купюрами. В последующие годы количество переизданий и, что очень важно, изданий ранее не публиковавшихся, или практически недоступных абсолютному большинству читателей работ, резко  возросло. Появились отдельные статьи и целые сборники статей, посвященных В.И. Вернадскому и развивающие те или иные направления его научного наследия.

Важными вехами, показывающими тематику работ В.И. Вернадского, которые интересуют современных исследователей и которые ими развиваются, стали научные сессии, посвященные 120, 125 и 130-летию со дня его рождения.

Ведущая роль во всей этой деятельности принадлежит Комиссии Академии наук по     разработке научного наследия академика В.И. Вернадского, председателями которой были академики Н.Д. Зелинский, А.П. Виноградов, Б.С. Соколов, А.Л. Яншин,  а ныне Комиссию возглавляет академик Э.М. Галимов. По инициативе А.Л. Яншина начата публикация фундаментальной серии – «Библиотека трудов академика В.И. Вернадского»,  издание которой стало возможным благодаря высочайшему авторитету и организаторским способностям А.Л. Яншина.

Детально обозреть, а тем более рассмотреть все, так или иначе касающееся научных публикаций В.И. Вернадского, стало практически невозможно, но устанавливается отчетливая тенденция изменения их тематики. Показать эти изменения можно «проверив алгеброй гармонию» — проанализировать, хотя бы приблизительно, количественные показатели публикаций разной тематики.

Материалом такого анализа послужили упомянутые издания трудов В.И. Вернадского, программы и труды конференций, посвященных 100, 120, 125 и 130-летию со дня его рождения, а также отдельные специальные сборники. Крайне важные сведения содержатся  в издании «Владимир Иванович Вернадский. Материалы к биобиблиографии ученых» (1992).

Содержание пятитомного издания (четвертый том издан в двух книгах, то есть  всего вышло  6 книг) достаточно определенно  отражает чисто минералого-геохимическую сторону научной деятельности В.И. Вернадского. Тома 2, 3, 4, то есть 4 книги из 6, включают «Опыт описательной минералогии», общие вопросы минералогии, минералогические заметки, историю природных вод, которая самим автором включена в общую тему «История минералов земной коры». Первый том содержит «Очерки геохимии» — безусловно классический труд, без которого невозможно никакое собрание сочинений; при этом данное издание уже 3 русское (первое русское издание – «Очерки геохимии»,1927 г.). Завершающий пятый том посвящен биосфере и статьям по биогеохимии.

Принципиально аналогична тематика международной конференции 14 -19 марта1963 г., посвященная 100-летию со дня рождения  В.И. Вернадского,  которая и названа геохимической. Сама конференция  была очень представительной и показала поистине мировое признание значения трудов В.И. Вернадского. Достаточно указать, что из 73, указанных в программе докладов, 26 (35,6%) было представлено иностранными учеными из 11 стран (по алфавиту): Венгрии, ГДР, Индии, Канады, Румынии, США, Франции, ФРГ, Чехословакии, ЮАР, Японии. При этом надо учесть и исторический период – 1963 год, время закрытости и значительной изоляции СССР от мирового научного сообщества.

Отвлекаясь от темы настоящего анализа – одно краткое отступление. Во время проведения  Конференции – научного признания и по сути дела триумфа идей и трудов В.И. Вернадского, появилось краткое официальное сообщение о кончине 8 марта академика А.М. Деборина – человека, сделавшего свою карьеру на оголтелой, чисто конъюнктурной идеологической критике В.И. Вернадского. (Более подробно об этой «дискуссии» см. Р.К. Баландин, 1990).  Само извещение – исполнение формального правила сообщать о кончине члена Академии наук. Удивительный, и вместе с тем показательный исторический парадокс!

Возвращаясь к программе Конференции надо отметить, что геохимии эндогенных процессов было посвящено 36 докладов (49,3%), экзогенных – 20 (27,4%), радиогеологии, включая определение абсолютного возраста и геохимию изотопов – 17 (23,3%). Если учесть, что в последнем разделе 10 сообщений касались эндогенных и 7 экзогенных объектов, то в целом 46 докладов Конференции (63%) было посвящено эндогенным и лишь 27% экзогенным процессам.

К Конференции были изданы тезисы представленных докладов («Химия …», 1963-а), причем только часть из них была вынесена на само заседание. Соотношение тематики тезисов еще более отчетливо показывает преобладание изучения геохимии эндогенных процессов (45 тезисов) над экзогенными (17 тезисов); по радиогеологии, абсолютному возрасту и геохимии изотопов опубликовано 16 тезисов. Опубликованные по материалам конференции два тома трудов («Химия…», 1963-б, 1964), почти полностью посвящены эндогенным процессам.

В Центральном лектории Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний детище В.И. Вернадского – Институт геохимии и аналитической химии представил 5 марта  В.И. Вернадского как геохимика и создателя радиогеологии (В.И. Баранов – «Радиогеологические идеи В.И. Вернадского», В.В. Щербина – «Химия земной коры»).

Значительно шире была представлена тематика деятельности В.И. Вернадского на Торжественном расширенном заседании ученых советов МГУ совместно с общим собранием МОИП 6, 7, 15 и 22 марта. Из 13 докладов в трех рассматривалось мировоззрение, общественная деятельность В.И. Вернадского и его исследования в области истории науки (Д.И. Гордеев, В.А. Варсанофьева, Н.А. Фигуровский). Ученики и сотрудники говорили о В.И. Вернадском как о человеке и ученом (К.П. Флоренский, В.С. Неаполитанская). 5 сообщений касались вопросов минералогии, радиогеологии, аналитической химии и геохимии, 3 – проблем биосферы, биогеохимии и ноосферы. Последняя тема, по-видимому, впервые была вынесена на открытое обсуждение.

120-летие В.И. Вернадского было отмечено Торжественным заседанием и научным симпозиумом, организованными и проведенными АН СССР в Доме ученых 10-11 марта1983 г. Из 19 докладов в 8 (В.П. Казначеев, А.Л. Яншин, Б.Н. Ласкорин, Н.Н. Моисеев, А.Г. Назаров, А.В. Быховский, Е.Н. Мельникова, Б.Е. Большаков) рассматривались те или иные аспекты учения В.И. Вернадского о ноосфере и переходе биосферы в ноосферу. В определенной степени к ноосферной относились и общечеловеческие проблемы общественно-политической жизни общества (И.И. Мочалов – Современное значение  воззрений В.И. Вернадского на проблемы войны и мира,  С.А. Евтеев и Б.В. Кокорев – Идеи В.И. Вернадского о международном сотрудничестве и современность). 4 доклада были посвящены В.И. Вернадскому, как ученому, историку и организатору науки, его вкладу в общие проблемы науки (С.Р. Микулинский — В.И. Вернадский как историк науки, В.С. Неаполитанская — В.И. Вернадский как человек и ученый, Р.К. Баландин —  В.И. Вернадский и смена научной парадигмы в естествознании, Г.П. Аксенов — В.И. Вернадский о проблеме пространства-времени). Собственно геохимическая тематика рассматривалась всего в трех докладах (В.В. Добровольский – Идеи В.И. Вернадского о геохимических циклах и миграция тяжелых металлов в биосфере, В.С. Урусов – О значении ранних работ В.И. Вернадского по кристаллографии и кристаллохимии, А.А. Ярошевский – Круговорот вещества земной коры и проблема геохимического баланса).

Кроме этого, в значительной степени «официального»  мемориального мероприятия, были проведены отдельные научные заседания, посвященные более конкретным вопросам. Проблематика их тоже весьма показательна. Уже в декабре1982 г. В Пущино было организовано совещание «Биогеохимический круговорот веществ». В мае1983 г. в ГЕОХИ им. В.И. Вернадского прошла конференция Научного совета АН СССР по проблемам микроэлементов в биологии. 11 — 13 мая Философское общество СССР, Научный совет АН СССР по проблемам биосферы, Институт истории естествознания и техники  и Ивановский государственный университет провели региональную научно-теоретическую конференцию «Учение В.И. Вернадского о переходе биосферы в ноосферу, его философское и общенаучное значение». В  конференции приняли участие 200 человек, в том числе представители ГДР и НРБ. Это были философы, социологи, естествоиспытатели, инженеры, экономисты, историки, педагоги (Антонов и др., 1984). Показательно, что подобной тематикой заинтересовались представители разных специальностей, а не только гуманитарии. В ноябре  ВСЕГЕИ организовал посвященный юбилейной дате Всесоюзный семинар на тему «Биогеохимические аспекты формирования осадочных пород и руд». Обзор юбилейных мероприятий, посвященных 120-летию со дня рождения В.И. Вернадского, опубликован И.А. Тугариновым (1984).

В значительной степени подобное изменение тематики проявилось и в отдельных публикациях как в массовых средствах информации, газетной и журнальной периодике, так и в сугубо научных журналах и тематических сборниках. К примеру, в упомянутых ранее Материалах к биобиблиографии В.И. Вернадского  зафиксировано 42 публикации, посвященные В.И. Вернадскому, изданные в России, на Украине, в Белоруссии и Эстонии. Если исключить юбилейные статьи общего плана, то вопросам биосферы, ноосферы и экологии посвящено не менее 16 публикаций, общественно-политическим проблемам – 2, собственно естественно-научным проблемам геохимии и радиогеологии всего две. Следует, однако, отметить, что в разделе биосфера-ноосфера-экология существенна доля собственно естественно-научных вопросов, а именно биосферы в ее геологическом, или, точнее, биогеохимическом,  аспекте.

Основные материалы юбилейных мероприятий были позднее опубликованы в специальном сборнике «В.И. Вернадский и современность» (1986), причем редакторы сборника А.Л. Яншин, Б.С. Соколов и А.Н. Назаров в предисловии указали, что «… наибольшую известность и мировое признание по праву занимает учение В.И. Вернадского о биосфере и переходе ее в новое эволюционное состояние – ноосферу под воздействием научной мысли, нравственной силы разума и труда человечества» (Яншин и др., 1986, с. 5). Содержание сборника полностью отражает это положение.

Таким образом, отчетливо наметилась смена тематики анализа работ В.И. Вернадского – от общих вопросов геохимии к биогеохимии, влиянию биоты на геологические процессы, роли органической жизни в геологическом развитии Земли, в более общем плане – биосферы и, что особенно важно, к проблемам ноосферы. Если в1963 г. лишь один доклад касался этой темы, то теперь, через 20 лет, этому была посвящена целая конференция, одним из организаторов которой выступало Философское общество.

В1988 г. научная общественность отметила 125-летие со дня рождения В.И. Вернадского. Программа юбилейных мероприятий была весьма обширна. Наиболее крупная сессия международного симпозиума прошла в трех городах – Ленинграде, Киеве и Москве.

В сборнике тезисов к этому симпозиуму («Вернадский…», 1988-а) было выделено 6 разделов: 1. В.И. Вернадский – организатор и историк науки (8 тезисов, в том числе такие, казалось бы далекие от тематики его исследований, как   Вернадский – историк астрономии); 2.  В.И. Вернадский  и современные проблемы учения о биосфере (14 тезисов); 3. В.И. Вернадский  и проблемы эволюционной теории (6); 4. В.И. Вернадский  и проблемы становления ноосферы (19); 5. В.И. Вернадский и проблемы развития культуры (7); 6. В.И. Вернадский  и философские проблемы естествознания (14). Редактор сборника в предисловии уже четко сформулировал мысль об изменении наших представлений о тематике исследований В.И. Вернадского: «Если для своих современников Вернадский был прежде всего кристаллографом, минералогом, радиогеологом и геохимиком, то мы знаем его преимущественно как основателя биогеохимии, создателя учения о биосфере и ноосфере, глубокого философа и блестящего историка науки» («В.И. Вернадский…,», 1988-а, с. 5).

На Ленинградской части сессии три доклада были посвящены истории Земли, атмосферы и биосферы, три – роли В.И. Вернадского в организации науки и разработки истории науки и два – генетической минералогии и геохронологии. Киевская часть практически целиком посвящалась биосфере и ноосфере.  В Москве основное официальное «протокольное» заседание прошло в 11 марта в Государственном Большом театре СССР, где академик В.Л. Барсуков говорил о В.И. Вернадском как о великом ученом и мыслителе-энциклопедисте. Доклад был подготовлен А.Л. Яшиным совместно с В.Л. Барсуковым, но Александр Леонидович оказался в больнице и доклад читал В.Л. Барсуков. Специальный симпозиум прошел в ГЕОХИ АН СССР «Развитие идей В.И. Вернадского в современной геохимии», где три сообщения касались проблем биосферы и ноосферы.

Более развернутой программой отличались специальные сессии.

Московский физико-технический институт совместно с Философским обществом СССР организовали и провели Всесоюзную конференцию «Учение В.И. Вернадского о ноосфере и глобальные проблемы современности». Материалы конференции опубликованы в виде двух частей, включающих более 180 тезисов (Учение…,  1988)..

В апреле этого же года в Одессе была организована Всесоюзная научная конференция по истории науки и техники «В.И. Вернадский и отечественная наука» (В.И. Вернадский …, 1888-б). Тематика конференции была весьма обширна, но в целом доклады группировались в несколько тематических разделов: В.И. Вернадский как историк науки, организация научных работ и научных учреждений, общие проблемы биосферы и биогеохимии.

Три важных мероприятия прошли в Ленинграде, сами названия которых показательны в плане обсуждаемого в настоящих заметках вопроса: «Гуманизм В.И. Вернадского (методологическое значение теоретического наследия академика В.И. Вернадского для современности), «Геосферы и природные ресурсы Земли» и «Биогеохимическая индикация окружающей среды».

Украинское минералогическое общество совместно с Всесоюзным  минералогическим обществом провело в г. Луцке сессию: «Проблемы биоминералогии» («Тезисы…», 1988-б).

В Иванове прошла вторая после1983 г. республиканская научно-практическая конференция «Мировоззренческое и методологическое значение учения В.И. Вернадского о биосфере и ноосфере» (Тезисы…, 1988-а). В аннотации к сборнику тезисов, которые представляли 50 сообщений, оргкомитет конференции четко обозначил ее направленность: «посвящена некоторым актуальным вопросам теории и практики перехода биосферы в ноосферу: показывается роль учения В.И. Вернадского о биосфере и ноосфере, формировании биосферного цикла наук, становлении и развитии социальной экологии и экологии человека, рассматриваются биосфера как общенаучная и философская категория, структура ноосферы, ее идеальные компоненты, мировоззренческое значение концепции биосферы и ноосферы».

Весьма интересен анализ содержания специального сборника, само название которого отражает широту научных интересов  В.И. Вернадского и его влияние на дальнейшее развитие ряда общественных, естественнонаучных и других дисциплин: «Научное и социальное значение деятельности В.И. Вернадского» (1989). Сборник открывается статьей А.Л. Яншина и Ф.Т. Яншиной: «Значение научного наследия  В.И. Вернадского для современности» (Яншин, Яншина, 1989). Показательна тематическая рубрикация статей по разделам: 1. Учение В.И. Вернадского о биосфере и ноосфере (11 статей). 2. Значение  трудов В.И. Вернадского для развития наук о Земле (7). 3. Мировоззренческие проблемы в творчестве В.И. Вернадского (5). 4. Научно-организационная деятельность В.И. Вернадского (5). 5. Некоторые страницы биографии В.И. Вернадского (5). Таким образом, собственно геологическим аспектам посвящено лишь 7 статей, причем в значительной степени они касаются роли В.И. Вернадского как историка науки. Материалы сборника отчетливо показывают как становится все более ясной выдающаяся роль В.И. Вернадского в организации научных исследований, научных учреждений с весьма разнообразной тематикой. Принципиально важно, что созданные  им организации и направления научных исследований оказались крайне важными и получили в дальнейшем мощное    развитие. В этом еще раз проявилась научная прозорливость В.И. Вернадского, предвидение и выявление новых перспективных точек роста и развития науки.

Несколько выходя за границы чисто юбилейных дат (1963, 1983, 1988 гг.), принципиально важно отметить публикацию под эгидой  Философского общества СССР двух томов «Учение В.И. Вернадского о переходе биосферы в ноосферу, его философское и общенаучное значение» (1990, 1991), где эти вопросы обсуждены в 41 статье.

Ивановский государственный университет провел очередную конференцию «Философские истоки  учения В.И. Вернадского о биосфере и ноосфере» (1990), на которую было представлено 66 докладов, объединенных в три раздела: 1 – Ноосфера – философский аспект (17 тезисов); 2 – Логика и методология познания становления ноосферы (23) ; 3 – Учение Вернадского о переходе биосферы в ноосферу и современность (26).

На фоне многочисленных работ по философским и общественно-политическим вопросам, более скромно, к сожалению, выглядел сборник «Развитие идей В.И. Вернадского в геологических науках» (1991).

Менее масштабно, учитывая политико-экономическую ситуацию в России в1993 г, было отмечено 130-летие В.И. Вернадского. Открытие дней В.И. Вернадского прошло в Колонном зале дома Союзов, где с докладом выступил председатель Комиссии по разработке научного наследия В.И. Вернадского академик А.Л. Яншин. В своем  докладе «В.И. Вернадский – великий ученый и мыслитель»,  он отметил значение В.И. Вернадского не только как ученого с широкими научными интересами, далеко выходящими за рамки геохимии, но и глубокого оригинального мыслителя.

В рамках этих дней были проведены три, интересных с точки зрения тематики, мероприятия. Российская академия наук организовала Международный симпозиум, где наряду с российскими учеными выступили представители Великобритании, Германии, Китая, США, Франции. Из десяти докладов три были посвящены геохимии эндогенных процессов и эволюции, 5 – биосфере и биогеохимии и по одному докладу осадочным процессам и экологии.

На научной сессии в МГУ им. М.В. Ломоносова проблемы ноосферы и экологии рассматривались в двух докладах из пяти, личности В.И. Вернадского посвящены два и один доклад касался его общественной и политической деятельности.

Наконец, на юбилейных 30-х научных чтениях им. В.И. Вернадского профессор Гамбургского университета В. Иттеккот выступил с докладом о биогеохимических циклах взаимодействия океан-суша.

140-я годовщина со дня рождения В.И. Вернадского отмечена двумя сборниками статей на тему ноосферы: «Вернадскианская революция в системе научного мировоззрения – поиск ноосферной модели будущего человечества в ХХ1 веке» и «Реалии ноосферного развития» (2003). Последний сборник включает материалы очередной конференции, проведенной в г. Иваново, где эти мероприятия проводятся уже более 20 лет. Сборник включает статьи, сгруппированные в пять разделов: 1 – В.И. Вернадский и современность (5 статей); 2 – Комплексные биосферные исследования (20 статей); 3 – Социально-гуманитарные проблемы ноосферного развития (7 статей); 4 – Межпредметные проблемы ноосферного развития (23 статьи); 5 – Ноосферный человек и ноосферное образование (28 статей).

Краткий обзор преимущественно юбилейных материалов отчетливо показывает, что осознание и восприятие научного творчества В.И. Вернадского за послевоенный период существенно изменились. В 50 – 60-е годы В.И. Вернадский предстает практически только как минералог и геохимик. При этом в тематике исследователей, развивающих его идеи, явно преобладали проблемы эндогенной геохимии.

С 80-х годов акцент резко сместился в область гуманитарную – философскую (учение о ноосфере), появились проблемы экологии, истории науки, политики и публицистики. В сфере естественно-научной, геохимической, практически исчезла или резко сократилась проблематика геохимии эндогенных процессов, абсолютно стали преобладать вопросы биогеохимии, влияния жизни на геологические процессы и – в более общем плане – на биосферу в целом.

По-видимому, можно наметить несколько причин таких изменений. Прежде всего, это организационно-идеологические причины. Действительно, многие работы В.И. Вернадского впервые, и то часто со значительными купюрами, начали публиковаться со второй половины 60-х годов (первое существенно цензурированное издание «главной книги жизни» — «Химическое строение биосферы Земли и ее окружения» увидело свет в1965 г.). Другие работы были практически недоступны широкому кругу читателей. Достаточно напомнить, что первая основополагающая статья, положившая начало всей концепции учения о ноосфере, была опубликована в 1944 (еще военном году!) во втором выпуске 18 тома  малотиражного и узко специального издания – «Успехи современной биологии» (Вернадский, 1944). Ясно, что изучать эти идеи, осмысливать и развивать их было невозможно.

Вторая причина – общее развитие научных знаний, новые потребности, новые проблемы цивилизации в целом и отдельных наук в частности. Неизмеримо возросшие технические возможности человечества, которые стали оказывать мощнейшее, иногда необратимое воздействие на окружающую среду, со всей остротой поставили в повестку дня проблемы экологии, и мысли В.И. Вернадского в этом направлении оказались пророческими и во многом определили как  саму идеологию научной и практической деятельности в этой сфере, так и направления исследований. К примеру, уже в 1922 г. он отмечал: «…только теперь, в нашу геологическую эпоху, мы видим появление нового организма – человека, создавшегося длинным эволюционным путем и оказывающегося небывалым раньше в истории планеты геологическим фактором (выделено В.И. Вернадским) (Вернадский, 1960, с. 158). Позднее в1934 г. В.И. Вернадский отметил и одну из форм такого воздействия: «Человек своей земледельческой культурой, коренным образом изменив  известный порядок, нарушил установившееся в плейстоценовое время равновесие» (между разрыхляющим действием животных и закрепляющей функцией растительности – В.К.) (Вернадский, 1934, с. 319)

Явное изменение интереса к  тематике научного наследия В.И. Вернадского нашло свое отражение не только в резком увеличении числа конференций, совещаний и публикаций, но и  выразился организационно. Так, сформировался Общественный институт ноосферы с отделениями в разных городах и странах, организован и активно функционирует Издательский дом «Ноосфера», специализирующийся на публикации работ соответствующего направления.

По сути дела и в определенной степени организационное оформление идеи В.И. Вернадского о ноосфере  получили развитие в  концепции устойчивого развития, принятой международным сообществом.

Интересно и изменение тематики собственно геохимических исследований и значительное расширение биогеохимического направления. Ни в коем мере не отрицая и не умаляя значения идей и разработок В.И. Вернадского в области общей геохимии, он все же был одним из основателей этой науки. Одновременно в том же направлении работали и другие выдающиеся ученые – Ф.У. Кларк, В.М. Гольдшмит, П. Ниггли, И. и В. Ноддаки, а также ученики самого В.И. Вернадского, наиболее известным из которых был, несомненно, А.Е. Ферсман. Но совершенно оригинальным и абсолютно гениальным было предвидение В.И. Вернадским роли органической жизни в истории Земли и, соответственно в происходящих на ней геологических процессах, или, в более общей форме – геологической роли биосферы. Достаточно вспомнить емкое, почти афористичное определение В.И. Вернадского: «граниты – продукты былых биосфер» (Дословно: «…метаморфическая и гранитная оболочки,… являются окончательным продуктом твердых частей биосферы, измененных метаморфическим процессом. Фактически это былые биосферы» — (Вернадский, 1959, т. 4, кн. 1,  с. 98). Он показал, что биота действует как напрямую, так и косвенно. Во-первых, организмы  извлекают из окружающей среды те или иные компоненты для построения своих скелетов с последующим образованием органогенных осадочных пород – карбонатных, кремнистых, фосфатных; из своих тел они образуют угли, нефть, горючие газы. Не менее, а может быть и более важно опосредованное влияние путем создания и изменения во времени самой геохимической обстановки. Сам В.И. Вернадский обосновал значение  биоса для создания атмосферы и окислительной обстановки на Земле. Развивая идеи В.И. Вернадского, академик Г.И. Заварзин (2002) показал, что и кислотно-щелочные условия через геохимический цикл кальция определяются жизнедеятельностью организмов.

Осознание и использование идей В.И. Вернадского о биосфере, о значении жизни в геологии и формировании облика внешних геосфер, отчетливо проявилось и в тематике сообщений на конференциях и совещаниях разного уровня, в том числе международных. Из наиболее ярких и показательных примеров последних лет – 32-я сессия Международного геологического конгресса (Флоренция, Италия, 2005), Генеральная ассамблея Европейской ассоциации  наук о Земле (Вена, Австрия, 2007), 25-я конференция Международной ассоциации седиментологов (Патры, Греция, 2007). Исследования по подобной тематике выполняются уже не отдельными учеными или небольшими группами ученых, как бы в виде внеплановых инициативных проектов, но и организационно оформлены в виде специальных лабораторий с характерными названиями – Геобиологии, Биогеологии, работа которых финансируется государством. При этом какое-либо упоминание имени В.И. Вернадского практически отсутствует. Его идеи стали общепризнанными, овладели массами. Это ли не высшее признание идей и представлений ученого!

Заканчивая этот краткий анализ, хотелось бы отметить еще очень важную показательную особенность – резкое увеличение числа публикаций о В.И. Вернадском, его научном наследии, работ, посвященных анализу современного состояния той или иной области знаний в свете идей В.И. Вернадского. Так, по сведениям упомянутых Материалов к биобиблиографии   ученого к его 100-летию в1963 г. список подобных материалов включил 86 названий, к 120-летию в1983 г. — 42, а если учесть, что большая часть соответствующих материалов опубликована в следующем году – 74, а к 125-летию в1988 г. список  содержал уже 240 наименований, причем тематика публикаций по естественным наукам еще более отчетливо сместилась в область биосферы-ноосферы.

Интерес к творчеству этого выдающегося ученого со временем только возрастает!

Литература

Антонов Н.П., Хакимов Р.З., Тетерина Н.В. Философские аспекты учения В.И. Вернадского о биосфере и ноосфере // Информационные материалы. М.: Философское общество СССР. 1984. № 1(40). С. 15 – 25.

Баландин Р.К. Анатомия одной дискуссии // Вестник АН СССР. 1990, № 3. С. 86 — 97.

Вернадскианская революция в системе научного мировоззрения – поиск ноосферной модели будущего человечества в ХХI веке. СПб.: Петровская академия наук и искусств, 2003. 591 с.

В.И. Вернадский. Химический состав живого вещества в связи с химией земной коры. В кн.: Избранные сочинения. Т. V. М.: Изд-во АН СССР. С. 143 – 159.

Вернадский В.И. Очерки геохимии. М.-Л.: Гос. Изд-во, 1927. 368 с.

Вернадский В.И. История минералов земной коры. Том второй. История природных вод. Часть первая. Выпуск1. Л.: ОНТИ Химтеоред, 1934. С. 201 – 402.

Вернадский В.И. Несколько слов о ноосфере // Успехи современной биологии. Т. 18, вып. 2. 1944. С. 113 — 120.

Вернадский В.И. Избранные сочинения. М.: Изд-во АН СССР. Т. 1, 1954. 696 с.; Т. 2, 1955. 615 с.; Т. 3, 1959. 508 с.; Т.4. Кн. 1, 1959, 624 с. Кн. 2, 1960. 651 с.; Т.5, 1960. 422 с.

Вернадский В.И. Химическое строение биосферы Земли и ее окружения. М.: Наука, 1965. 374 с.

Владимир Иванович Вернадский. Материалы к биобиблиографии ученых. Сер. геол. наук. Bып.44. М.: Наука, 1992. 232 с.

В.И. Вернадский и современность. М.: Наука, 1986. 230 с.

В.И. Вернадский и современная наука. Тезисы докладов международного симпозиума, посвященного 125-летию со дня рождения В.И. Вернадского. Л.: Наука, 1988-а. 112 с.

В.И. Вернадский  и отечественная наука. Тезисы докладов Всесоюзной научной конференции по истории науки и техники, посвященной 125-летию со дня рождения В.И. Вернадского (Одесса, 18 – 21 апреля1988 г.) Киев: Наукова думка, 1988-б. 231 с.

В. I. Вернадський. Вибранi працi Киiв: Наук. думка, 1969. 439 с.

Заварзин Г.А. Микробный геохимический цикл кальция // Микробиология, 2002. Т. 71. № 1. С. 5 – 22.

Научное и социальное значение научной деятельности  В.И. Вернадского. Л.: Наука, 1989. 416 с.

Развитие идей В.И. Вернадского в геологических науках. М.: Наука, 1991. 207 с.

Реалии ноосферного развития. Материалы Межгосударственной научно-практической конференции: Учение В.И. Вернадского о переходе биосферы в ноосферу и реалии третьего тысячелетия. М.: Изд. Дом «Ноосфера», 2003. 395 с.

Тезисы докладов республиканской научно-теоретической конференции «Мировоззренческое и методологическое значение  учения В.И. Вернадского о биосфере и ноосфере» (14 – 15 апреля1988 г.). Иваново: Ивановский гос. ун-т, 1988-а. 104 с.

Тезисы первой республиканской конференции по биоминералогии, посвященной 125-летию академика В.И. Вернадского. Луцк:, Всесоюзное минералогическое общество, 1988-б. 155 с.

Тугаринов И.А. Конференции, посвященные 120-летию со дня рождения В.И. Вернадского // Вопросы истории естествознания и техники. М.: 1984. № 3. С. 165 — 166.

Учение В.И. Вернадского о ноосфере и глобальные проблемы современности. Тезисы докладов Всесоюзной конференции, посвященной 125-летию со дня рождения В.И. Вернадского, Москва, 30 – 31 мая1988 г. М.:, 1988. Ч. 1. 264 с.; Ч. 2. 272 с.

Учение В.И. Вернадского о переходе биосферы в ноосферу, его философское и общенаучное значение. М.: Философское общество СССР.  Т. 1, 1990. 236 с.; Т. 2, 1991. 236 с.

Философские истоки учения В.И. Вернадского о биосфере и ноосфере. Тезисы докладов республиканской научно-теоретической конференции. Иваново: Ивановский Гос. университет, 1990. 132 с.

Химия земной коры. Геохимическая конференция, посвященная столетию со дня рождения Владимира Ивановича Вернадского. Тезисы докладов. М.: Изд-во АН СССР, 1963. 118 с.

Химия земной коры. Труды Геохимической конференции, посвященной столетию со дня рождения  академика В.И. Вернадского. М.: Изд-во АН СССР.. Т. 1. 1963. 432 с.; Т. 2., 1964. 663 с.

Яншин А.Л., Соколов Б.С., Назаров А.Г. Предисловие // В.И. Вернадский и современность. М,: Наука, 1986. С. 7 – 8.

Яншин А.Л., Яншина Ф.Т. Значение научного наследия В.И. Вернадского для современности // Научное и социальное значение деятельности В.И. Вернадского. Л.: Наука, 1989. С. 7 –  9.

 

 Кузнецов В.Г.  В.И. Вернадский и Л.В. Пустовалов 

(сравнительный анализ педагогической деятельности и научных представлений).

На первый взгляд сопоставление и совместное рассмотрение этих двух имен кажется странным, как по масштабу научного значения их творчества, так и по своим воззрениям. Вместе с тем, оба они были яркими личностями, хотя, безусловно, и разного уровня с оригинальным мышлением, и В.И. Вернадский, несомненно, оказал большое влияние на воззрения своего младшего современника, который, однако, далеко не во всем разделял его научные  выводы и представления.

Рассмотрение поставленной темы можно провести по трем основным  направлениям:  личные контакты В.И. Вернадского и Л.В. Пустовалова и их переписка; педагогическая деятельность, в частности преподавание курса минералогии; и, если можно так выразиться,  конкретная научная деятельность, или, точнее, научные представления. При этом заранее можно сказать, что общение с В.И. Вернадским явно повлияло на Л.В. Пустовалова, и наиболее зримо на его педагогическую деятельность.

Имя В.И. Вернадского и его научные представления широко известны и не требуют какого-либо вступления, в то время как о Л.В. Пустовалове необходимо сказать несколько слов, прежде чем перейти к сравнительному анализу их научных воззрений.

Один из крупнейших  отечественных литологов, член-корреспондент АН СССР Л.В. Пустовалов (1902 — 1970) опубликовал более  150      научных работ в области литологии и осадочных полезных ископаемых [Дмитриевский и др., 1993, Щербаков и др., 1963]. Плодотворна и обширна его научно-организационная деятельность. Он был организатором и руководителем ряда крупнейших научных коллективов и экспедиций: Северо-Кавказской (1945 — 1947), Азербайджанской (1945 — 1949), Якутской (1952 — 1955), Восточно-Сибирской (1956 — 1959), Советско-китайской по проблемам бассейна реки Амур (1956 — 1962),   первой в стране и, видимо, в мире комплексной специализированной  Лаборатории осадочных полезных ископаемых (ЛОПИ АН СССР), преобразованной в дальнейшем в академический Институт литосферы.

При всей значимости его научной и научно-организационной деятельности наибольшую известность и непреходящую ценность имеет его учебное пособие «Петрография осадочных пород», опубликованное в1940 г. и тогда же удостоенное только что учрежденной  Сталинской премии 1-й степени. Уже этот факт говорит о педагогической склонности автора, ибо этот без сомнения выдающийся труд был написан не как чисто научная монография (что было бы совершенно естественным, так как в нем впервые обобщены многие основополагающие положения литологии), а как учебник.

Преподаванию Л.В. Пустовалов посвящал много сил и времени. C1933 г. началась постоянная педагогическая работа в вузах, когда он стал заведующим кафедрой минералогии и кристаллографии Московского института стали, хотя и до этого в должности доцента в 1930, 1932 и 1933 годах он читал краткие курсы или отдельные разделы курсов кристаллографии и минералогии в 1-м Московском университете, Московском горном и Московском геологоразведочном институтах.

С 1934 по1960 г., когда по независящим от него обстоятельствам ему пришлось оставить этот пост, возглавлял кафедру петрографии осадочных пород Московского  нефтяного института  имени И. М. Губкина, по сути дела создав эту кафедру (ныне кафедра литологии Российского государственного университета нефти и газа).

В.И. Вернадский и Л.В. Пустовалов состояли в переписке, встречались лично, обменивались научными публикациями. Письма Л.В. Пустовалова хранятся в фонде В.И. Вернадского в Архиве Российской академии Наук (АРАН).

Письма Пустовалова содержат в основном просьбы и вопросы, но они показывают внимательное, доброжелательное и в целом положительное отношение адресата – В.И. Вернадского к работам Л.В. Пустовалова. Об этом свидетельствует, например, письмо Пустовалова от 17 декабря1931 г. (даты здесь и далее проставлены так, как они написаны самим Пустоваловым, сохранена также авторская стилистика и грамматика – В.К.).

«Глубокоуважаемый Владимир Иванович!

Осенью  текущего года я получил от Премиальной Комиссии Наркомпроса Цекубу премию за свои работы по Липецким и Тульским рудам. От Софии Яковлевны САМОЙЛОВОЙ я узнал, что отзыв об этих работах давали Вы.

Прежде всего, я хотел бы принести  Вам свою искреннюю и глубокую благодарность за то внимание, которое Вы нашли возможным уделить моим работам…..

Т. к. я очень хотел бы в окончательном отчете по железным рудам Центральной части СССР не повторять тех промахов, которые, быть может, имеют место в моих предварительных отчетах, я очень просил бы Вас, если только это Вы найдете возможным, сообщить мне Ваши ценные для меня замечания относительно тех моих работ, которые были уже на Вашем просмотре.

За эти указания я был бы Вам весьма и весьма признателен. Я не решился бы беспокоить Вас настоящей просьбой, если бы М.В. КЛЕНОВА не передала мне сегодня Вашего разговора с ней, в части, касающейся моих работ по железным рудам.

Я давно уже не имел случая видеться с Вами лично и поделиться с Вами о своей работе…..

Я был бы Вам очень благодарен, если бы Вы нашли в один из Ваших приездов в Москву хотя бы коротенькое времячко и заглянули бы в нашу Лабораторию (речь идет об организованной Л.В. Пустоваловым Лаборатории Московского геолого-разведочного управления, где было организовано производство химическиих, спектральныых, механических, термическиих и минералогических анализов – В.К.); те указания, которые Вы при этом могли бы, без сомнения нам сделать, были бы для нас весьма ценны.

Чтобы обеспечить минимальный расход Вашего дорогого времени, я просил бы Вас заранее поставить меня в известность, когда бы мы могли бы ожидать Вас в нашей Лаборатории, с тем, чтобы мы смогли подготовить тот материал, который нам хотелось бы Вам продемонстрировать.

Заранее благодарный за Ваше ответное письмо, искренне уважающий Вас Л. Пустовалов [АРАН, ф. 518, оп. 3, д.1335, л.  26 – 26 об].

На этом отзыве стоит остановиться подробнее. В архиве имеется, видимо, черновой, явно не правленый экземпляр, и приведенные ниже цитаты приводятся в этом первоначальном виде. Написанный на 6 машинописных страницах он весьма критичен, но в целом положителен. «Сборник статей Л.В. Пустовалова в некоторых своих частях представляет несомненный интерес и заслуживает внимания, но к сожалению, он состоит из предварительных разделов, недостаточно обработанных, неровной ценности. … Все же среди геологически-минералогических отчетов ныне публикуемых сильно ухудшившихся за последние годы, эти работы Л.В. Пустовалова стоят значительно выше среднего уровня»[АРАН, ф. 518, оп. 1, д.283, л. 1] В.И. Вернадский негативно относится к многословию и предварительным, не обоснованным или мало обоснованным предположениям, указывает на некоторые фактические ошибки в истории представлений о генезисе этих руд (к примеру, идею о их метасоматическом происхождении выдвинул К.И. Богданович, а не П.А. Земятченский) и, что естественно, к декларациям о «применении диалектических методов». Сейчас трудно судить, было ли последнее искренним проявлением  общего  увлечения новой идеологией, или чисто конъюнктурным следование официальному курсу.

Положительно В.И. Вернадский оценил тот факт, что Л.В. Пустовалов не просто упомянул идею Я.В. Самойлова о озерно-болотном происхождении этих руд, но и опубликовал закрытые ранее рукописные работы своего учителя. «При всем том было бы несправедливо на этом основании (критических замечаний Вернадского – В.К.) не отличать те новые искания, которые он вводит в научную работу и которые заслуживают серьезного внимания, т.к. может быть окажутся верными.

Я считаю такими его соображения о значении коллоидных процессов в образовании железных руд и в частности «жеодной руды». Автор только напрасно думает, что коллоидные явления этого типа (миграция коллоидов окиси железа)  также не обращает на себя внимания.

В области процессов выветривания – к типу которых надо относить и образование «жеоидов» лимонитов (образование гелео гидратов окиси железа и их миграции напр. обратило на себя внимание Гаррасовица, указавшего на их большое значение в подпочвенном выветривании, в железных шапках и т.п. Как бы то ни было мне кажется, что здесь путь выбран Пустоваловым правильный, но он находится еще в начале работы; результат еще не получен. Он только намечен.

Я думаю, что интересно и его разсуждение о значении переодических явлений аналогичных указанным Лизегангом – но и здесь еще далеко до того, чтобы эта аналогия была им установлена. Объяснения жеод автор еще не дал.

Возможно однако, что он их даст при дальнейшей работе в выбранном им направлении.

Эти искания новых путей составляют несомненную ценную часть его отчетов.

На основании всего указанного я считаю сборник статей Пустовалова заслуживающим поощрения» [АРАН, ф. 518, оп. 1, д. 283, лл. 5 — 6].

Л.В. Пустовалов регулярно посылал В.И. Вернадскому свои работы, иногда в рукописях, одновременно выражая свое отношение к нему как учителю.

В письме 28.V.1926 он пишет: «Глубокоуважаемый Владимир Иванович! Одновременно с этим письмом я посылаю Вам следующие свои работы:

1. «Известняки и мергеля Поволжья Тверской губ.» — работа совместная с Я.В. Самойловым выполнена под его руководством. Она печатается в Трудах Ин-та Прикладной Минералогии; я имел уже последнюю корректуру, и этот выпуск должен выйти в свет через 1/1/2 – 2 недели.

2. «К методике спектральных исследований минеральных тел». Эта работа сдана в типографию и будет напечатана в Трудах Научно-Исследов. Ин-та Минералогии и Петрографии 1 Моск. Гос. Универ.

3. «Доломиты Тверской губ.» — маленькая заметка для журнала «Минеральное сырье», должна быть скоро также напечатанной.

4. «О минералогии в трудовой школе» — одна из мелких моих заметок, не представляющих интереса для специалиста.

Первой моей самостоятельной работой я считаю ту работу, которую сейчас выполняю, т. е. исследование в области геохимии Cr….

Я буду Вам очень благодарен, если Вы укажете мне, на что по Вашему мнению следует обратить особое внимание при полевых исследованиях….

Заранее благодарный Вам Л. Пустовалов» [АРАН, ф. 518, оп. 3, д.1335, л. 8 – 8 об].

Далее он подробно описывает намеченную программу работ по теме.

Показательна маленькая заметка 12. 1.1936 г., которая свидетельствует об интересе В.И. Вернадского к работам Л.В. Пустовалова, равно как и об отношении последнего к В.И. Вернадскому.

Глубокоуважаемый Владимир Иванович!

Выполняя свое обещание, прилагаю при настоящем письме краткий обзор деятельности Геохимической лаборатории.

Еще раз извините за причиняемое беспокойство, но я всегда направляюсь к Вам, как к своему учителю и, естественно, надеюсь найти в Вас поддержку.

Преданный и благодарный        Л.Пустовалов

P.S. С Вашего разрешения я зайду к Вам на квартиру завтра около 7 – 7 1/2 ч. вечера в надежде, что Вы оставите там для меня Ваше мнение о Геохимической лаборатории [АРАН,  ф. 518, оп. 3, д.1335, л. 41].

Приложенный отчет показывает, что руководимая Л.В. Пустоваловым лаборатория работала в общем русле научных интересов В.И. Вернадского.

«КРАТКИЙ ОБЗОР РАБОТ быв. ГЕОХИМИЧЕСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ ТРЕСТА «МОСРАЗВЕДКА» (1928 –1935 г.)

За время своего существования Лаборатория выпустила 29 работ общим объемом около 70 печатных листов. Из них напечатано 25 работ, находится в печати 2 работы, находятся в рукописном виде 2 работы. Кроме того, несколько работ находятся в стадии выполнения и завершения.

Характер работ таков:

1)                 ЛИПЕЦКИМ и ТУЛЬСКИМ ЖЕЛЕЗНЫМ РУДАМ посвящена целая серия работ. Проведены обширные полевые и лабораторные исследования. Выяснены закономерности в условиях залегания руд, соотношение между мощностью руды, ее химическим составом и глубиной залегания. Геохимически изучены девонские, каменноугольные, рудоносные, юрские и меловые отложения южного крыла Подмосковного бассейна. Дан геохимический очерк этого района от девона до верхнего мела включительно.

2)                  КАСИМОВСКИЕ (сынтульские) ЖЕЛЕЗНЫЕ ООЛИТОВЫЕ РУДЫ (на р. Оке) изучались в 1932 – 33 гг. Выяснен их изначальный минералогический состав (шамуазитовый тип). Обнаружено содержание фосфора до 16% Р2О5 (не желвачный тип фосфоритов), а также наличие фосфатов алюминия. Сынтульские породы изучены на способность их к катионному обмену, которая оказалась очень велика. Некоторые сынтульские породы признаны естественными пермутитами. Этот вопрос передан сейчас для практического освоения в промышленность. В работе дается минералогический, геохимический и литогенетический очерки Касимовского месторождения. Образование самих руд связывается со специфическими условиями выветривания, протекавшими на дне  (на отмелях) средне-келловейского моря. Выяснена площадь распространения подобных руд.

3)                 АРДАТОВСКИЕ СИДЕРИТЫ (Череватовское месторождение) изучалось в1933 г. Доказано их осадочное происхождение. Установлен континентальный перерыв (ранее не известный) между казанскими и татарскими породами со своеобразным геохимическим комплексом. Изучены минералогия, геохимия и литогенез казанских, рудоносных и татарских пород. – Работа находится в печати.

4)                 МЕСТОРОЖДЕНЯ РАТОВКИТА ВЕРХНЕГО ПОВОЛЖЬЯ изучались в 1934 – 1935 гг. (совместно с Нефтяным институтом). Проведены полевые наблюдения, сбор материала, лабораторное изучение (химическое, оптическое, рентгеноскопическое). Доказана коллоидальная структура ратовкита. Составлена «геохимическая колонка» (геограмма) каширских пород, с которыми связан ратовкит, что позволило проникнуть в палео-гидрохимию каширского моря. Изучено распространение некоторых редких элементов в каширских породах. Выяснен генезис ратовкита.

5)                 КОЛЧЕДАНЫ ПОДМОСКОВНОГО БАССЕЙНА изучались в1935 г. (А.И. Юловский). Проведены полевые наблюдения и лабораторные исследования с главным упором на металлографические и спектральные исследования. Выяснена связь колчеданов с разными типами углей. Обнаружено постоянное присутствие цинковой обманки, а также халькопирита и ближе не определенного (повидимому нового) сульфида железа. Колчеданы изучены на содержание в них редких элементов (Н.В. ЛИЗУНОВ). Весьма детально изучена микро-структура колчеданов и установлена последовательность минералообразования. – работа находится в рукописном виде и готовится сейчас к печати (объем около 10 печ. листов).

6)                 ХАРАКТЕР «РАСТВОРИМОЙ» КРЕМНЕКИСЛОТЫ В ОСАДОЧНЫХ ПОРОДАХ изучается в настоящее время А.И. ПОНОМАРЕВЫМ. Работа ведется с1934 г. и будет закончена в1936 г.

7)             ГЕОХИМИЧЕСКИЕ ФАЦИИ нашли свою трактовку в работе Л,В, Пустовалова.

8)             ГЕОХИМИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ХИМИЧЕСКИХ ЭЛЕМЕНТОВ В ОСАДОЧНЫХ ПОРОДАХ в зависимости от свойств атома прорабатывается в настоящее время Л.В. Пустоваловым. Предполагается увязать геохимическую историю главнейших элементов с геологической историей земли.

9)             МЕТОДИКЕ СПЕКТРАЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ посвящены три работы (Н.В. ЛИЗУНОВ). Они касаются количественного спектрального анализа с помощью логарифмического сектора и гомологических пар. Проведена проверка методики и выявление степени точности метода, которая оказалась достаточно высокой.

10)         Методам ХИМИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ ОСАДОЧНЫХ ПОРОД посвящена крупная работа А.И. Пономарева (объем ок. 12 печ. листов –1934 г.).

11)         ДРУГИЕ РАБОТЫ касались разных более мелких вопросов (определения удельного веса железных руд в их естественном состоянии, методов выделения тяжелых минералов, оптического изучения минералов в зернах, полевого анализа фосфоритов, песков и т.д.)

ооо

В ближайшее время предполагается сосредоточить работы Геохимической лаборатории в двух основных направлениях:

а) изучение распространения редких элементов в осадочных породах с точки зрения геохимических фаций

и б) геохимическое и литогенетическое изучение пермских отложений северо-востока Европейской части СССР (в связи с предстоящим Геологическим конгрессом).

Все работы, как ранее выполненные, так и намечающиеся, имеют резкое направление в сторону познания древних геохимических условий (в сторону ПАЛЕОГЕОХИМИИ).

Кроме указанной выше научной работы, геохимическая лаборатория за время своего существования провела огромную (для своего масштаба) аналитическую работу: ею выполнено 7862 химических анализов и более 1000 механических анализов различных осадочных горных пород Европейской части СССР, поступавших в лабораторию от различных разведочных, поисковых и съемочных партий.

12 января1936 г.          Л. Пустовалов

P.S. Нельзя не отметить большой работы лаборатории по подготовке кадров; в ней сформировались и окрепли не один десяток работников, некоторые из которых занимают сейчас руководящие места в других научных учреждениях» (АРАН, ф. 518, оп. 3, д. 1335, лл. 39 – 40).

Одним из проявлений глубокого уважения В.И. Вернадского явилось написание Л.В. Пустоваловым специальной статьи в сборник, посвященный 50-летию научной деятельности В.И. Вернадского [Пустовалов,1936 г.].

Переписка и пересылка публикаций продолжалась и много позже, когда Л.В. Пустовалов  уже заведовал кафедрой Московского нефтяного института.

24 сент.1940 г.

Глубокоуважаемый Владимир Иванович!

Сердечно благодарю Вас за присылку Ваших «Биогеохимических очерков», которые, как и все Ваши работы, имеют для меня исключительный интерес.

Надеюсь, что в самом недалеком будущем я буду иметь удовольствие передать Вам авторский экземпляр II-го тома «Петрографии осадочных пород», который должен выйти из печати в ближайшие дни.

Шлю самые лучшие и искренние пожелания

Искренне Вас уважающий                           Л. Пустовалов

[АРАН, ф. 518, оп. 3, д.1335, л. 44].

Значительно позднее Л.В. Пустовалов, ссылаясь на авторитет В.И. Вернадского, подчеркивал значение экзогенных  процессов в геологии, в том числе на значительную роль экзогенных месторождений полезных ископаемых [Пустовалов,1964 г.].

Более двадцати лет В.И. Вернадский вел курс минералогии в Московском университете, и именно учебная работа «заставила» его по- новому организовать методику преподавания  и изменить само содержание этой дисциплины. Отказавшись от чисто описательного курса, он поставил минералогию, во-первых, на строгую основу химического состава минералов и их групп, практически заложив основы современной химической и структурной классификации минералов, и, во-вторых,  рассматривать не столько внешние свойства минералов, сколько их происхождение, «историю минералов». По сути дела именно это послужило толчком и основанием к созданию геохимии, как истории элементов в земной коре, ибо он рассматривал минералы, как продукты природных химических реакций, реализуемых в различных термодинамических обстановках на Земле.

Мысли об изменении курса минералогии он высказывал в письмах к жене, в дневниках.

В  дневнике от 28 августа1884 г. В.И. Вернадский записывает: «Мне кажется, упущена одна сторона минералогии, имеющая большую важность. Это географическое распределение минералов. … Между тем минералы суть памятники реакций, происходивших на земном шаре, по ним можно восстановить несколько тот химический процесс, какой происходил и происходит на земле… Историю планеты  можно рассматривать, как историю интенсивного  изменения материи в одном месте мирового пространства, и этот ход, без сомнения, совершается с большой правильностью…. Минералогия должна дать ответ на наш случай; исследуя распределение  реакций на земле в пространстве и времени, она дает нам    ответ на законы  изменения материи, ныне совершающиеся в небесном пространстве» [Страницы автобиографии…, 1981, с. 42]. И далее: «Минералогия есть учение о химических реакциях, которые могут происходить в планетном мире, главным образом на земле, в связи с изложением  свойств тех химических соединений – продуктов этих реакций – которые составляют наш земной шар» [Страницы автобиографии…, 1981, с. 97 — 98].

В работе о земных силикатах, алюмосиликатах и их аналогах он писал: «Я положил в основу широкое изучение минералогических процессов земной коры, обращал основное внимание на процесс, а не только на исследование продукта процесса (минерала), на динамическое изучение процессов, а не только статическое изучение их продуктов, причем – после некоторых колебаний – остановился для своей исследовательской работы главным образом на минералогии, а не на кристаллографии» [Вернадский, 1959, с. 42].

Интересно и важно отметить, что в это время  может быть, впервые он поставил вопрос об экзогенном внешнем источнике энергии минералообразования, а не только классическом, традиционном эндогенном: «Я много думаю о статье или речи весьма общего содержания: хочется мне обнять весь процесс образования минералов (химической жизни Земли) и представить его как следствие поглощения энергии Солнца. То есть, не только  солнечной энергией поддерживается жизнь организмов, но и все изменения —  химические, идущие на земном шаре, и сосредоточиваются как в очень небольшом слое – наружном».  [Вернадский, 1994, с. 22]. Позднее эти мысли нашли свое выражение уже в научных публикациях. В 1922 г. он писал: «Захватывая энергию Солнца, живое вещество создает химические соединения, при распадении которых эта энергия освобождается в форме, могущей производить химическую работу… Минералы, химические молекулы, образующиеся при участии живого вещества, тоже являются носителями той же энергии, начало которой лежит в энергии Солнца. Но эта энергия в минералах находится в потенциальном состоянии» (Вернадский, 1922, с. 168). В «Биосфере» эта мысль получила дальнейшее развитие: «Мы имеем дело с новым процессом – с медленным проникновением внутрь планеты лучистой энергии Солнца, достигшей поверхности Земли (разрядка В.И. Вернадского). Этим путем живое вещество меняет биосферу и земную кору. Оно непрерывно оставляет в ней часть прошедших через него химических элементов, создавая огромные толщи неведомых помимо его вадозных минералов или пронизывая тончайшей пылью своих остатков косную материю биосферы» [Вернадский, 1926, с. 68].

Позднее в «Очерках геохимии» он четко сформулировал тезис о том, что именно перестройка преподавания минералогии послужила базой становления геохимии:

«Другим путем, вне прямой зависимости от Кларка и его сотрудников, шла работа в том же направлении в Московском Университете в 1890 – 1911 гг. Она была тесно связана с общей постановкой преподавания  минералогии, при чем (грамматика Вернадского – В.К.) на первое место выдвинута была история минералов, изучение их генезиса и изменения, обычно отходившие на второй план при изложении минералогии. При таком изложении минералогии геохимические проблемы выступали в ней еще в большем масштабе и более значительно, чем это было обычно в университетских курсах неорганической химии. Постепенно работа Минералогического Кабинета Московского Университета, а позже связанная с ней работа Минералогического Музея Академии Наук в Петербурге все более и более направлялись к геохимии» [Вернадский, 1927, с. 20].

По некоторым  свидетельствам В.И. Вернадский не был блестящим лектором, однако студенты, слушавшие его лекции  под влиянием интеллекта Вернадского, почувствовали интерес к знаниям,  не только посещали и слушали его лекции, но  и приобщались к научной работе. Об этом свидетельствуют, например воспоминания одного из первых его учеников — С.П. Попова: «Владимир Иванович не был, что называется, «блестящим лектором», аудитория его в первые годы нередко была далеко не полна, но глубокая содержательность лекций, прекрасно поставленные практикумы скоро стали привлекать в Кабинет (Минералогический кабинет Московского университета – В.К.) все больше хороших работников, и скоро стала создаваться и распространяться известность  кафедры минералогии Московского университета. Лица, окончившие курс других университетов, но не удовлетворенные положением дел в своем учебном заведении, привлеченные уже приобретавшим известность именем В.И. Вернадского, приезжали в Московский университет….  Вскоре Владимир Иванович стал читать лекции на «Коллективных уроках» впоследствии Высших женских курсах, и здесь у него появились ученицы» [Попов, 1963, с. 25].

В преподавании минералогии Л.В. Пустовалов был не только во многом похож на В.И. Вернадского, но, что важнее, строил свой курс явно под его огромным влиянием.

Лекции по минералогии всегда собирали полную аудиторию. Нельзя сказать, что Л.В. Пустовалов обладал необыкновенным ораторским даром. За длинным лабораторным столом, который в аудитории заменял кафедру, стоял невысокий человек и спокойно, без жестикуляции и каких-либо модуляций в голосе, как-то даже монотонно рассказывал. Впечатление было такое, что он именно рассказывал, а не читал учебный систематический курс лекций. Но при некоторой внешней монотонности речь его всегда была  грамматически очень правильной, и, что скрывать, он был чуть ли не единственным профессором, который без всякой заминки и совершенно естественно в устной речи склонял порядковые числительные.

Причиной постоянного успеха его лекций были, по-видимому, два обстоятельства — во-первых, совершенно оригинальное построение самого курса, выражаясь современным языком, его необычная концепция, и, во-вторых, обилие интереснейших сведений о минералах, связанных с ними историй, их необычных свойствах и т.д.

С педагогической, дидактической точки зрения особый интерес представляет сам план построения курса в целом. Курс этот трудно назвать систематическим, он никак не укладывался в жесткие рамки формальных требований строгого следованию программы, может быть негласного, но  отчетливого требования чиновников от педагогики школярства, чистого «натаскивания» студентов, сообщения минимума сведений, необходимых для «успешной» сдачи экзаменов.     По сути дела в  курсе практически не было каких-либо вводных и общих положений минералогии и сколько-нибудь систематического описания минералов.

Свежее впечатление после прослушивания всего курса было то, что весь семестр обсуждался лишь один минерал — кварц. Строго говоря, это далеко не так,  рассматривались и многие  другие минералы, но «кварцу» действительно уделялось непропорционально много времени. Л.В. Пустовалов блестяще использовал полигенность кварца, его формирование в самых разных условиях и на примере этого минерала он по сути дела рассмотрел всю генетическую минералогию, все зоны минералообразования от магматической до поверхностной, экзогенной. При этом попутно объяснялось понятие парагенеза, изоморфизма, рассматривались разнообразные минералы и их ассоциации, но, повторим еще раз, без традиционной характеристики их физических и диагностических свойств. Вместе с тем все лекции постоянно сопровождались интереснейшими историями о минералах, об уникальных экземплярах, истории открытия и т.д. От кварца Л.В. совершенно естественно переходил к другим минералам кремнезема, к окислам и гидроокислам алюминия, а затем к силикатам и алюмосиликатам и завершал курс минералами железа и марганца. Все лекции сопровождались показом удивительно красивых прекрасно подобранных образцов минералов.

Таким образом, Л.В. Пустовалов вслед за В.И. Вернадским строил свой курс минералогии на генетической, во многом геохимической  основе, оставляя необходимые сведения о свойствах минералов и  определении минералов по  комплексу этих свойств на самостоятельное изучение во время практических и лабораторных занятий.

В некоторых вопросах П.В. Пустовалов почти «дословно» следовал за В.И. Вернадским, в том числе и в ущерб более новым научным представлениям. Так, структуру силикатов он читал на основе «каолинового ядра» Вернадского, хотя к тому времени  на основе рентгеноструктурного анализа уже была разработана практически современная структурная классификация с выделением островных, цепочечных, поясных, листовых и  каркасных силикатов. Сам В.И. Вернадский безусловно знал эти работы, скорее всего признавал их, поскольку никогда не отстаивал свои представления о каолиновом ядре.

Сейчас трудно сказать, почему Л.В. Пустовалов излагал в общем-то устаревшие сведения.  С одной стороны, в своей собственной научной работе он получил результаты, которые вроде бы подтверждали наличие каолинового ядра. В письме В.И. Вернадскому 23. ХI. 1932 он писал: «…у меня есть некоторые данные, полученные в моей лаборатории и касающиеся хромоформного характера каолинового ядра (выделено Пустоваловым – В.К.), о чем Вы так интересно пишите в одной из своих последних работ» [АРАН, ф. 518, оп. 3, д.1335, л. 29]. Речь идет об организованной Л.В. Пустоваловым в 1929/1930 гг. Лаборатории Московского отделения Геологического комитета, реорганизованного ко времени написания письма в Московское Районное Геолого-Разведочное Управление (письмо от 17 декабря1931 г. [АРАН, ф. 518, оп. 3, д.1335, л. 26]). Но, скорее, для Пустовалова  было принципиально само выделение важного «блока», устойчивого элемента в кристаллической решетке. Именно подобные «блоки» в виде кремнекислородных тетраэдров и алюмокислородных тетраэдров и октаэдров лежат в основе современных представлений о структуре силикатов и алюмосиликатов. Недаром крупнейший отечественный кристаллограф академик Н.В. Белов в своей статье, посвященной 100-летию со дня рождения В.И. Вернадского, назвал идею о  каолиновом  ядре «фундаментальным обобщением В.И. Вернадского, …учение о котором на протяжении более трех десятков лет оплодотворяло русскую и советскую минералогию» [Белов, 1963, с. 214] и указал на «…большую и объективную ценность созданного В.И. Вернадским представления» (там же). Может быть именно это – важность самой идеи обособления каркасообразующего, структурообразующего «блока», а не  его конкретный состав и строение, идеи, впервые высказанной В.И. Вернадским, и была причиной изложения ее Л. В. Пустоваловым. Надо сказать, что этот «недостаток» имел и свои положительные стороны. Студенты второго курса впервые узнавали имя выдающегося естествоиспытателя и мыслителя нашего столетия, а оригинальность  его представлений и логика доказательств вызывала интерес обратиться к первоисточнику и начать читать работы самого В.И. Вернадского.

Таким образом, интересно отметить, что в педагогической деятельности, как «по форме», так и по содержанию у В.И. Вернадского и у Л.В. Пустовалова много общего.

Оба рано, по сути дела на заре творческой деятельности стали штатными преподавателями, оба вынуждены были оставить педагогическое поприще. В.И. Вернадский в знак протеста против реакционных полицейских  мер  правительства вместе с группой 130  ведущих профессоров, приват-доцентов  и преподавателей, что тогда составляло более трети всех работников университета, покинул Московский университет. Л.В. Пустовалов был вынужден уйти из Московского института нефтехимической и газовой промышленности им. И.М. Губкина (бывший МНИ) и по сути дела оставить созданную им кафедру петрографии осадочных пород в 1960 году, когда в результате очередных «реформ», было запрещено совмещать научную работу с педагогической, и полностью посвятить себя научной и научно-организационной деятельности.

Оба не были блестящими ораторами, если понимать под этим особые ораторские приемы, специальную артикуляцию и прочие способы овладеть вниманием аудитории. Но они  захватывали слушателей оригинальностью и глубиной содержания. Важнее, что курс минералогии Л.В. Пустовалов по сути дела строил под большим, если не сказать определяющим, влиянием В.И. Вернадского.

Любопытно, что Л.В. Пустовалов, вслед за В.И. Вернадским говорил об аккумуляции солнечной энергии при поверхностном выветривании эндогенных алюмосиликатов и образовании из них глинистых минералов. Уже в «Петрографии осадочных пород»  он отмечал, что «…в зоне осадкообразования сильнейшим образом проявляется солнечная энергия и продукт ее трансформации – биохимическая энергия»» [Пустовалов,1940 г., т.1. с. 33]. В других местах этого учебника он отмечал, что минеральные осадки, образующиеся на поверхности Земли «… являются носителями наибольших запасов энергии, заимствованной ими во время пребывания их в зоне осадкообразования и частично увлекаемой ими  же с собою в стратисферу после их перехода в состояние осадочных пород… эпигенетические процессы совершаются, таким образом, еще за счет энергии зоны осадкообразования, и их истинные причины часто следует искать не только в тех условиях, в которых находится горная порода после своего образования, сколько еще в условиях ее возникновения» (там же, с. 173). Одним из путей подобной аккумуляции солнечной энергии он видел в затрате ее на диспергирование, вплоть до коллоидных размеров.

В специальной работе о вторичных изменениях осадочных горных пород Л.В. Пустовалов, отдавая дань уважения и признавая значение работ В.И. Вернадского, ссылается на работу о земных силикатах, алюмосиликатах и их аналогах и развивая представления В.И. Вернадского о различиях «выветривания» и «метаморфизации»  [Вернадский, Курбатов, 1937 г.] несколько раз подчеркивал, что «…зона осадкообразования (поверхность планеты, область выветривания) представляет собой область аккумуляции минеральным веществом солнечной энергии, то стратисфера является областью отдачи (выделено Пустоваловым – В.К.) этой энергии», «… осадочная оболочка земного шара со всей очевидностью предстает перед нами как мощный геологический конденсатор космической энергии» [Пустовалов, 1956 г., с. 35, 37]. И далее: «Знаменательно, что именно в результате осадочного процесса возникают наиболее энергоемкие минеральные образования: торф, ископаемые угли, нефти, битумы, селитра, самородная сера и др. Подобных энергоемких минеральных образований мы не знаем ни среди магматических, ни среди метаморфических горных пород…. Все это указывает на то, что общей характерной чертой осадочного процесса является аккумуляция образующимися при этом осадочными горными породами солнечной энергии и увод ее с поверхности Земли в ее недра» [там же, с. 34 – 35]. При этом он оперирует данными, которые были недоступны В.И. Вернадскому, поскольку были получены уже после его кончины с использованием аппаратуры и техники, отсутствовавшей во времена В.И. Вернадского. Л.В. Пустовалов ссылается на работы В.И. Лебедева [1946 г., 1954 г.] и Н.В. Белова [1952 г.], которые установили, что алюмосиликатах магматических или более широко – эндогенных,  пород ион алюминия находится в тетраэдрическом окружении четырех ионов кислорода, а в глинах, образующихся  в зоне экзогенеза, уже в октаэдрической структуре в окружении шести ионов кислорода. При этом расстояние между ионами алюминия и кислорода в первом случае составляет около 1,7 ангстрем (10-10 м), а во втором – около 1,9 ангстрем. Увеличение этого расстояния в зоне осадкообразования требует затраты энергии, которая, таким образом, аккумулируется в минералах на поверхности, но при погружении, когда глины превращаются в полевые шпаты и вновь возникает тетраэдрическая упаковка (четверная координация), эта энергия выделяется.

Правда, В.И. Вернадский ведущую роль в этом процессе отводил жизнедеятельности организмов, в то время как Л.В. Пустовалов среди четырех видов солнечной энергии, аккумулированной в осадочных породах, биоте отдавал одну форму: фотосинтетическую энергию горючих ископаемых (там же, с. 78), а причины преобразования минералов как бы оставлял за скобками.

Существенно иная ситуация в области собственно научной работы этих двух ученых.

Главным делом своей жизни В.И. Вернадский, несмотря на «космический» масштаб своих интересов и исследований,  считал создание и разработку концепции биосферы во всем ее многообразии, объект, который, среди прочего, включал сложные взаимоотношения и взаимодействия внешних геосфер – атмо-, гидро- и литосферы, и, более того, сформировавшийся в основных чертах под воздействием органической жизни («живого вещества»). Естественным и очень важным элементом  этого пространства является стратисфера, осадочный комплекс, и, соответственно, процесс осадкообразования.

В этом отношении объект научных интересов В.И. Вернадского и Л.В. Пустовалова в определенной мере был общим, но подходы к его изучению и представления о важнейших происходящих здесь процессах, их движущихся силах и пр., оказались весьма различны.

В.И. Вернадский убедительно обосновал значение жизни в осадочном процессе, в становлении состава атмо- и гидросферы. Им показано прямое воздействие жизни на образование важнейших осадочных пород, таких как известняки, кремнистые породы, фосфориты и др., и, что еще важнее, в создании общей геохимической обстановки внешних геосфер, в частности, появлении кислорода — «геохимического диктатора» и, соответственно, окислительной среды [Вернадский,1926 г.,1965 г.,1978 г.].

Л.В. Пустовалов, пожалуй, впервые показал, что осадочные породы – это не некий «мусор», не остатки каких-то более общих и важных процессов, а закономерные «геологические образования, представляющие собой скопления  минеральных или  органогенных или же тех и других продуктов, возникшие на поверхности литосферы и существующие в термодинамических условиях, характерных для поверхностной части земной коры» [Пустовалов, 1940 г., т. 1, с. 21]. Им установлены и четко сформулированы некоторые общие закономерности осадочного процесса, такие как осадочная дифференциация вещества, периодичность осадконакопления, введено понятие о геохимических фациях и др. Его заслуги в становлении науки об осадочных породах бесспорны и его известный и упоминавшийся выше учебник был  первым, где давались не только описания осадочных горных пород, но и впервые обосновывался взгляд на осадочные породы, как закономерные минеральные ассоциации,  формулировались важнейшие закономерности пространственного и геохронологического их распределения, то есть  то, что составляет теоретическую, а не описательную часть литологии, ее научную базу. Позднее Д.И. Щербаков, Д.В. Наливкин и Б.Н. Ерофеев в статье, предваряющей сборник, посвященный 60-летию со дня рождения и 40-летию научной деятельности  Л.В. Пустовалова, отметили, что «Петрография осадочных пород» поставила эту науку на принципиально новые рельсы, произвела большое впечатление на научные геологические круги как в Советском Союзе, так и за рубежом [Щербаков и др.,1963 г., с. 11]. Кстати, уже в самом начале своего учебника Л.В. Пустовалов отмечает, что  наука эта из описательной уже тогда, в конце тридцатых годов превратилась в теоретическую и должна называться литологией, а не чисто описательной «графией» [Пустовалов,1940 г., т.1, с. 7]. Заслуги Л.В. Пустовалова признаются всеми ведущими литологами [Безбородов,1989 г., Фролов,1992 г. и др.], а в самом последнем вузовском учебном пособии по литологии считается, что  «… отсчет времени для литологии как науки, следует вести именно с данной работы, то есть с1940 г.» [Алексеев,2004 г., с. 14]. Справедливости ради надо отметить, что в учебнике Л.В. Пустовалов в ряде случаев ссылался на В.И. Вернадского как авторитетного исследователя.

Некоторые его представления о причинах этих закономерностей претерпели существенные изменения, например, показан разный характер дифференциации в разных климатических условиях, разработано учение о  фазовой дифференциации как причины осадочной дифференциации. Другие положения получили дальнейшее  развитие, как например, понятие о геохимических фациях. Эти разработки, кстати, высоко оценил ученик и последователь В.И. Вернадского – А.Е. Ферсман, который включил их главой в свою «Геохимию» [Ферсман,1955 г., с. 698 – 701]. А.Е. Ферсман вообще весьма позитивно относился к работам Л.В. Пустовалова, указав, что «… в вопросах гипергенеза сделан значительный шаг вперед прекрасной работой Л.В. Пустовалова, который, совершенно правильно применяя геохимические методы, подошел к ряду интересных положений общего характера» [Ферсман,1955 г., с. 435]. Он считал очень удачным введенное Л.В. Пустоваловым понятие о зоне геохимического противоречия и использовал его [там же, с. 436 и далее]. Учение о геохимических фациях разрабатывали и использовали  в дальнейшем Г.И. Теодорович [1947 г.], В. Эрнст [1976 г.] и другие. Геохимические фации  получили своеобразное развитие у Р.М Гаррелса [Гаррелс,1962 г., Гаррелс, Крайст,1968 г., Крамбейн, Гаррелс,1960 г.]. Наконец, ряд идей и разработок Л.Л. Пустовалова послужили основой целых новых направлений, в какой-то мере обусловили смену основополагающих представлений. Так, А.Л. Яншин неоднократно подчеркивал, что именно Л.В. Пустовалов  показал необратимую эволюцию процессов осадконакопления, что послужило началом смены    парадигмы в геологии, когда стало разрабатываться учение об эволюции геологических процессов в истории Земли [Яншин,1993 г.].

Вместе с тем, все свои построения Л.В. Пустовалов, в отличие от В.И. Вернадского, основывал на чисто химической основе, практически отрицая роль организмов. Значение жизни и органического вещества в осадочном процессе  ясно не только сейчас, но во многом было обосновано и во времена написания «Петрографии осадочных пород», хотя и не было им принято. Известно, что в учебнике Л.В.Пустовалов отводит органической жизни более чем скромную роль.

Л. В. Пустовалов очень четко и недвусмысленно высказал свое мнение, посвятив этому вопросу отдельную главу учебника, где написал,   что «организмы, сами зависящие в своем развитии от неорганической жизни земного шара, не могли и не могут самостоятельно играть той будто бы ведущей и определяющей роли, которую ошибочно нередко приписывают им в данном случае» [Пустовалов,1940 г., т.1, с. 375].  Одной из причин подобного отрицания роли биоса, возможно было то, что Л.В. Пустовалов сводил его лишь к осаждению вещества в скелетах организмов. При этом было вполне понятным желание автора осадочной дифференциации вещества поставить именно ее во главу угла и подчинить ей все остальное. Соответствующее положение он даже выделил в тексте: «…когда в каком-либо месте наступает время массового выпадения в осадок определенного продукта химической дифференциации, одновременно получают особое развитие организмы, аккумулирующие в своем теле тот же самый продукт» (там же, с. 377). Столь же четко свое отношение к этой проблеме он выражал и на лекциях через 12 — 15 лет после выхода учебника.

Подобное четкое и весьма отрицательное отношение к роли биоса весьма  удивительно, ведь Л.В. Пустовалов был учеником Я.В. Самойлова, ближайшего ученика и последователя В.И. Вернадского, значение исследований которого в осознании роли организмов в осадочном процессе невозможно переоценить, и который совместно с В.И. Вернадским по сути дела создавал биогеохимическое направление в науке. [Самойлов,1929 г.]. Тем не менее,  Л.В. Пустовалов – ученик Я.В. Самойлова, своего рода «научный внук» В.И. Вернадского, с которым, как указывалось выше, он неоднократно встречался лично и обменивался научными публикациями, столь негативно, «непочтительно» высказывался по поводу значения жизни в осадочном процессе. Это, однако, не мешало научному общению, и В.И. Вернадский не только не прерывал отношений в Л.В. Пустоваловым, но и стремился поддерживать их. В папке переписки с Л.В.  Пустоваловым имеется лишь одно, но весьма показательное письмо В.И. Вернадского, датированное 16 / IХ1943 г.

Дорогой Леонид Васильевич,

Я очень рад, что мы с Вами виделись и возобновили старую нашу связь. Я надеюсь, что исследование осадочных пород в аспекте биосферы свяжет нас с Вами. Вопрос  осадочных пород сейчас становится в центре внимания в геологии не только у нас. Исследование морских и океанических илов давно уже является одним из признанных факторов; сейчас Б.Л. Личковым выдвигается новая фаза пропущенных явлений – почв как породообразователей. Я думаю, что по существу он прав с некоторой поправкой. Почва и связанная с ней наземная тропосфера являются факторами, одними из главнейших, образования осадочных пород.

Я сейчас, кажется, говорил Вам, работаю над книгой, которую начал в1940 г. и которую сейчас кончаю: «О химическом строении биосферы и ее окружении». Я связываю этим путем биосферу (до глубины в среднем на материках до3 км.) с геологической картой. В связи с этой работой с Вами говорил и А.П. Мы хотим попробовать дать такую карту – геохимическую – на Московской обл., как прекрасно геологически изученной на глубину3 км.

Благодарю Вас за Ваше письмо от 22 февраля, на которое отвечаю и за Вашу телеграмму. Я не справился со своей перепиской в связи с юбилеем, хотя и была помощь» [АРАН, ф. 518, оп. 3, д.1335, л. 45].

Причины подобных представлений Л.В. Пустовалова, неприемлемость им идей В.И. Вернадского и Я.В. Самойлова и при написании  «Петрографии осадочных пород», и значительно позднее, установить сейчас вряд ли возможно, но факт остается фактом. Это, по-видимому, одно из самых глубоких и, увы, обидных заблуждений Л.В. Пустовалова, но винить и осуждать его по прошествии многих десятилетий – вещь, по крайней мере, не этичная.

В.И. Вернадский и Л.В. Пустовалов, каждый в меру своих сил и способностей своего таланта сделали много интересного, важного и    оставили свой, хотя и неодинаковый,  след в науке.

****

Автор считает своей приятной обязанностью выразить искреннюю благодарность И.А. Гараевской за предоставление архивных материалов, использованных в настоящей публикации.

Литература

Алексеев В.П. Литология. Екатеринбург: Изд-во УГГУ, 2004. 253 с.

Безбородов Р.С. Краткий курс литологии. М.: Изд-во Университета дружбы народов, 1989. 313 с.

Белов Н.В. Геохимические аккумуляторы. Тр. Ин-та кристаллографии АН СССР. Вып. 7. 1952.

Белов Н.В. Об одном фундаментальном обобщении В.И. Вернадского //Геохимия. 1963, № 3. С. 214 — 218.

Вернадский В.И. Живое вещество в химии моря. Избранные труды. Т. V. Изд-во АН СССР, 1960. С. 160 – 183.

Вернадский В.И. Биосфера. Л.: Научное химико-техническое издательство. 1926. 145 с.

Вернадский В.И. Очерки геохимии. М.-Л.: Государственное издательство, 1927. 368 с.

Вернадский В.И. Земные силикаты, алюмосиликаты и их аналоги // Избранные сочинения. Т.1V. Книга1. М.: Изд-во АН СССР, 1959. С. 19 — 80.

Вернадский В.И. Химическое строение биосферы Земли и ее окружения. М.: Наука, 1965. 374 с.

Вернадский В.И. Живое вещество. М.: Наука, 1978. 358 с.

Вернадский В.И. Письма Н.Е. Вернадской, 1893 –1902. М.: Техносфера, 1994. 368 с.

Вернадский В.И., Курбатов С.М. Земные силикаты, алюмосиликаты и их аналоги. Л.-М.: ОНТИ, 1937. 378 с.

Гаррелс Р.М. Минеральные равновесия при низких температурах и давлениях. М.: ИЛ, 1962. 306 с.

Гаррелс Р.М., Крайст Ч.Л. Растворы, минералы, равновесия. М.: Мир, 1968. 368 с.

 Дмитриевский А.Н., Князев В.С., Кузнецов В.Г., Лапинская Т.А., Прошляков Б.К. Педагог и ученый  //Геология, геофизика и разработка нефтяных месторождений, 1993. № 4. С. 9 — 14.

Крамбейн В.С., Гаррелс Р.М. Происхождение и классификация химических осадков в зависимости от pH и окислительно-восстановительных потенциалов. В кн.: Термодинамика геохимических процессов. М.: ИЛ, 1960 .С. 73 – 121.

Лебедев В.И. К проблеме каолинового ядра // ДАН СССР. 1956. Т. 51. № 1. С. 57 — 60.

Лебедев В.И. О возможности поглощения солнечной энергии кристаллическим веществом земли // Известия АН СССР, сер. геол. 1954. № 4. С. 50 — 74.

О вторичных  изменениях осадочных пород  // Труды геол. ин-та, вып.5. М.: Изд-во АН СССР, 1956. 224 с.

Попов С.П. Минералогический кабинет Московского университета в период 1894 — 1908гг. // Воспоминания о В.И. Вернадском. К 100-летию со дня рождения. Очерки по истории геологических знаний. Вып.12. М.: Изд-во АН СССР, 1963. С. 21 — 29.

Пустовалов Л.В. О классификации и номенклатуре глинисто-алевритово-песчаных пород // Академику В.И. Вернадскому к пятидесятилетию научной и педагогической деятельности. Т.2. М.: Изд-во АН СССР, 1936. С. 937  – 951.

Пустовалов Л.В. Петрография осадочных пород. М.-Л. Гостоптехиздат, 1940.  Т. 1, 476 с.; т. 2,  420 с.; т. 3, 363 с.

Пустовалов Л.В. Вторичные изменения осадочных горных пород и их геологическое значение // О вторичных  изменениях осадочных пород. Труды геол. ин-та, вып.5. М.: Изд-во АН СССР, 1956. С. 3 — 52.

Пустовалов Л.В. О состоянии и основных направлениях дальнейшего развития геологической науки // Сов. геология, 1964. № 8. Стр. 3 – 35.

Самойлов Я.В. Биолиты. Л.: Научное химико-техническое издательство, 1929. 140 с.

Страницы автобиографии В.И. Вернадского. М.: Наука, 1981. 349 с.

Теодорович Г.И. Осадочные геохимические фации // Бюлл. МОИП. Отд. геол., 1947. Т. 22. Вып. 1.  С. 3 – 24.

Ферсман А.Е. Геохимия.  Избранные труды. Т. III. м.: Изд-во АН СССР, 1955. 798 с.

Фролов В.Т. Литология. Изд-во Моск. ун-та, 1992. Т. 1, 336 с.

Щербаков Д.И., Наливкин Д.В., Ерофеев Б.Н. Творческий путь Л.В. Пустовалова  // Геохимия, петрография и минералогия осадочных образований. М.: Изд-во АН ССР, 1963. С. 5 — 21.

Эрнст В. Геохимический анализ фаций. Л.: Недра, 1976. 127 с.

Яншин А.Л. Л.В. Пустовалов — основоположник учения об эволюции геологических процессов // Геология, геофизика и разработка нефтяных месторождений, 1993, № 4. С. 3 — 9.

Яншин А.Л. Возникновение проблемы эволюции геологических процессов //  Эволюция геологических процессов в истории Земли.  М.: Наука, 1993. С. 9 – 20.

 

Чесноков В.С. Мировоззрение П.А. Флоренского. По  письмам к родным и к В.И. Вернадскому

Павел Александрович Флоренский родился 9/22 января1882 г. в Закавказье в семье инженера-путейца Александра Ивановича Флоренского (1850 – 1908). Мать Павла — Ольга Павловна Сапарова (1859 — 1951) пережила сына на 14 лет. Павел воспитывался в атмосфере Бетховена и Гёте, но вне религии, учился во 2-й гимназии в Тифлисе, много занимался самостоятельно. К книге он подходил как к равному себе, искал в ней в основном факты и всегда имелся в виду определенный, интересовавший его вопрос. В «Автобиографии» он писал, что почти все, что приобрел в интеллектуальном отношении, получил вопреки школе, много дал ему отец лично, но, в основном, учился у природы, куда старался выбраться, наскоро отделавшись от уроков. Страсть к познанию поглощала все его внимание и время.

У отца Павла было любимое слово — человечность. В нем он видел всеобщий регулятор общественных и личных отношений взамен религии, права и морали. К революционным идеям он относился недоверчиво и презрительно, как к мальчишеским притязаниям переделать общество. Он с тревогой следил за попытками привести Россию «в полный хаос». Павел часто слышал у отца религиозные нотки. Отец говорил, что если человечество всегда имело религию, то для этого имеется реальная основа. Он признавал три основные силы, составляющие религию. 1. Чувство мировой бесконечности, затерянность человека в мире. 2. Культ предков, чувство связи отдельных людей между собой, в пределе образующее народы и человечество. Общество состоит не из отдельных людей (атомов), а из семей (молекул). 3. Совокупность таинственных явлений, то, что теперь называют высшей психологией.

В 1900 – 1904 гг. Павел учился на физико-математическом факультете Московского университета, в 1904 – 1908 гг. — в Московской духовной академии. По ее окончании стал преподавать в Академии историю философии. В философском кружке Московской Духовной Академии (около1905 г.) Флоренский выступил на тему «О цели и смысле прогресса» (1. Т. 1. 1994. С. 196 – 204). Приведем выдержку из этого выступления: «Если говорят, что прогресс добра есть, то это – несомненно … прогресс добра имеет своего двойника – прогресс зла, рост пшеницы сопровождается ростом плевелов …  с развитием и усовершенствованием средств добра идет развитие и усовершенствование средств зла. Культура – это та веревка, которую можно бросить утопающему и которой можно удушить своего соседа. Развитие культуры идет столь же на пользу добра, сколько и на пользу зла. Растет кротость – растет и жестокость; растет альтруизм, но растет и эгоизм». В резюме выступления Флоренский указал на необходимость преобразования человеческой природы: «Но тут возникает вопрос: оно необходимо, да; но как же, в силу чего оно возможно?».

В1910 г. Флоренский женился на Анне Михайловне Гиацинтовой (1889 –1973), происходившей из крестьянской семьи Рязанской губернии. Она являла высокий и светлый образ христианской супруги и матери.

В1911 г. он был рукоположен в священный сан.

У о. Павла было пятеро детей: Василий (1911 — 1956), Кирилл (1915 –1982), Ольга (1918 – 1998), Михаил (1921 – 1961), Мария (1924).

В1914 г. о. Павел защитил магистерскую диссертацию, которая стала монографией «Столп и утверждение истины. Опыт православной теодицеи в двенадцати письмах» (М.: Путь. 1914). Эта книга обратила на себя внимание богатством содержания, смелым исповеданием идей и их созвучием романтическим и мистическим течениям в русском обществе того времени. По дороге из Симферополя в Петроград В.И.Вернадский начал читать эту книгу. В дневнике от 27 февраля1921 г. он записал: «Теперь начал читать Флоренского…книга, кажется, очень интересная. Я страшно ценю самостоятельное творчество, какую бы форму оно не принимало. Здесь чувствуется сильная и оригинальная личность».

До1917 г. о. Павел напечатал несколько статей в «Богословском Вестнике», в том числе «Общечеловеческие корни идеализма» (1909) и «Смысл идеализма» (1915).

В статье «Общечеловеческие корни идеализма» он писал: «Вся природа одушевлена, вся жива – в целом и в частях, все связано тайными узами между собой, все дышит вместе  друг с другом … всюду изнутри действующее, симпатическое сродство. Энергия вещей втекает в другие вещи, каждая живет во всех, все —  в каждой» (2. С. 36). Как заметил С.С. Хоружий «энергетизации» должна была подвергнуться вся символическая картина мира Флоренского. Именно в этом направлении движется его мысль, но завершить работу о. Павлу было не суждено (4. Т. 2. С. 10).

События1917 г. внесли в жизнь о. Павла серьезные изменения. В1918 г. Духовная академия переехала в Сергиев Посад, а затем была закрыта.  В 1918 – 1920 гг. он работал в Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры. Вскоре после октября1917 г. началась кампания безбожников по  «раскрытию мощей» Угодников Божиих: святые мощи многих были уничтожены. Было объявлено об открытии мощей Преподобного Сергия Радонежского. По благословению наместника Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Кронида члены Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры  (о. Павел, граф Ю. А. Олсуфьев и др.) тайно прошли в Троицкий собор, вскрыли раку с мощами и благоговейно взяли Главу Преподобного, положив на ее место главу погребенного в Лавре князя Трубецкого. Участники связали себя обетом молчания и тайну строго сохраняли десятилетия. 21 апреля1946 г., на Пасху, состоялось открытие Троице-Сергиевой Лавры. Когда мощи Преподобного Сергия из музея были возвращены Церкви, вернули и Главу. По благословению Святейшего Патриарха Алексия I святыня была возложена на место.

В эти годы о. Павел продолжал творить как христианский мыслитель. Он создал «Очерки философии культа» (1918), «У водоразделов мысли (черты конкретной метафизики)» (1918), «Иконостас» (1922), «Анализ пространственности в художественно-изобразительных произведениях» (1924), «Имена» (1923 – 1926).Отстраненный от церкви в 20-е годы о. Павел занялся лабораторно-исследовательской, прикладной и инженерной деятельностью. В1920 г. он работал на московском заводе «Карболит», с1921 г. – в учреждениях системы Главэлектро ВСНХ РСФСР, был профессором Всероссийских художественно-театральных мастерских (ВХУТЕМАС),  читал курс анализа пространственности в художественно-изобразительных произведениях. В многотомной «Технической энциклопедии» (1927 – 1934) он был редактором и автором 127 статей. В1922 г. вышел его труд «Мнимости в геометрии», в1924 г.- «Диэлектрики и их техническое применение».

Летом1928 г. о. Павел был сослан в Н. Новгород, но по ходатайству Е.П. Пешковой возвращен из ссылки и восстановлен на работе. В начале 1930-х против него началась травля в печати. От него требовали отречения от веры и священства. О. Павел остался верным церкви и «не снял с себя сана». В1933 г. его арестовали и по ложному обвинению, осудили на 10 лет, отправили в восточносибирский лагерь «Свободный», а в1934 г.- в Сковородино на опытную мерзлотную станцию. Он проводил исследования, которые легли в основу книги его сотрудников Н.И. Быкова и П.Н. Каптерева «Вечная мерзлота и строительство на ней» (1940). В Сковородино благодаря Е.П. Пешковой в лагерь приехали жена о. Павла и его младшие дети.  В конце лета1934 г. о. Павел был отправлен в Соловецкий лагерь, где занимался проблемой добычи йода и агар-агара из морских водорослей, сделал  более 10 запатентованных научных открытий и изобретений.

8 декабря1937 г. его расстреляли. Это — одно из самых тяжких преступлений ХХ в. против гениальных ученых. Лагранж говорил (о Лавуазье): одной минуты было достаточно, чтобы снести подобную голову, тогда как и сотни лет недостаточно, чтобы создать другую подобную голову. По глубине и мощи творческой личности современные исследователи сравнивают о. Павла с Леонардо да Винчи. Полная реабилитация священника Павла Флоренского была осуществлена спустя 60 лет.

В своих мыслях он постоянно возвращался к деду, матери, отцу, жене, детям,   пытался восстановить летопись рода, использовать ее для самопознания. В своем «Завещании» (5. С. 440 — 444), которое писалось в 1917 – 1923 гг. он наставлял детей:

= Не ищите власти, богатства, влияния … Нам не свойственно все это; в малой же доле оно само придет,  в мере нужной. А иначе вам скучно и тягостно жить.

= Привыкайте, приучайте себя все, чтобы ни делали вы, делать отчетливо, с изяществом, расчленено; не смазывайте своей деятельности, не делайте ничего безвкусно, кое-как. Помните, в «кое-как» можно потерять всю жизнь и, напротив, в отчетливом, ритмичном делании даже вещей и дел не первой важности можно открыть для себя многое, что послужит вам впоследствии самым глубоким, может быть, источником нового творчества … Кто делает кое-как, тот и говорить научается кое-как, а неряшливое слово, смазанное, не прочеканенное, вовлекает в эту неотчетливость и мысль. Детки мои милые, не дозволяйте себе мыслить небрежно. Мысль – Божий дар и требует ухода за собою. Быть отчетливым и отчетным в своей мысли – это залог духовной свободы и радости мысли».

= Почаще смотрите на звезды. Когда будет на душе плохо, смотрите на звезды или лазурь днем. Когда грустно, когда вас обидят, когда что не будет удаваться, когда придет на вас душевная буря – выйдите на воздух и останьтесь наедине с небом. Тогда душа успокоится.

Приведем несколько мест из его  книги «Детям моим. Воспоминанья прошлых дней».

= Быть без чувства живой связи с дедами и прадедами – это значит не иметь себе точек опоры в истории.

= Законы были только фоном, выгодно оттенявшим исключения. Мне хотелось знать железные уставы естества. Закон – это подлинная ограда природы; но стена, самая толстая, имеет тончайшие щели, сквозь которые сочится тайна. Законы природы казались мне личинами, взятыми временно. Иные силы зиждут миром, и иные причины направляют течение ее жизни, нежели то принимается наукой. Эти силы и эти причины порою приподымают взятую на себя маску и выглядывают из щелей научного миропорядка. Иногда природа проговаривается и, вместо надоевших ей самой заученных слов, скажет иное что-нибудь, острое и пронзительное слово, дразня и вызывая на исследование. Тут-то вот и подглядывай, тут-то и подслушивай мировую тайну, лови этот момент. Где есть отступление от обычного – там ищи признание природы о себе самой. Весь мир был сказкой, в одних местах притаившейся, в других – открытой. Но и там, где сказка мира казалась спящей, я видел ее притворство: глаза ее были приоткрыты и сквозь ресницы высматривали ожидательно. Исключения из законов, разрывы закономерности были моим умственным стимулом (Там же. С. 788 -790).

= На берегу моря я чувствовал себя лицом к лицу перед родимой, одинокой, таинственной и бесконечной Вечностью – из которой все течет и в которую все возвращается. Копались в мелком гравии, у самой воды, разыскивая цветные прозрачные камушки. Таинственные наслоения сердоликов и агатов, их тончайшая слоистая структура настораживали мысль. Я видел в этих слоях осевшие века, окаменелое время. Слоистые камни представлялись мне прямым доказательством вечной действительности прошлого: вот они – слои времен – спят друг на друге, крепко прижавшись, в немом покое. Ведь это буквально книга, как и книга – не есть ли осевшее время? (Там же. С. 674 — 679).

= Я с детства приучился видеть землю не только с поверхности, а и в разрезе, даже преимущественно в разрезе, и потому на самое время смотрел с боку. Я привык видеть корни вещей. Эта привычка зрения потом проросла все мышление и определила основной характер его – стремление двигаться по вертикали и малую заинтересованность в горизонтали.

= Между плохим и хорошим нет глубокой разницы, и сделать плохое это, конечно, нехорошо, потому что огорчит родителей; но, в сущности, почему бы и не сделать его. А вот неприличное и приличное – хуже, чем умереть. А еще хуже, чем сделать неприличное, — сказать его.

= Человек невоспитанный, позволяющий себе заговорить о жаловании или не отвечающий в любой час дня и ночи на геологические или астрономические вопросы своего сына, представляется мне вроде Джека-потрошителя или преступников, которым убить – все равно, что выпить стакан чаю.

= Растения, камни, птицы, животные, атмосферные явления, цвета, запахи, вкусы, небесные светила и события в подземном мире сплетаются между собой многообразными связями, образуют ткань всемирного соответствия.

В книге «У водоразделов мысли» (раздел «Диалектика») (4. Т. 2. С. 127) Флоренский пишет о взаимодействии жизни и науки: «Жизнь  меняет науку…Жизнь тащит на поводу упирающуюся науку…История науки–перманентная революция…Тощая и безжизненная, как сухая палка, торчит наука над текущими водами жизни, в горделивом самомнении торжествует над потоком. Но жизнь течет мимо нее, и размывает ее опоры».

Удивление есть зерно философии. В зерне содержится все, что из него вырастет; сокровенному ростку зерна надлежит выйти на свет дневной, разорвав свои оболочки, и расправив зародышевые листики. Поцелуем вешнего луча–сжатая и бесцветная почва расправляется в свежую зелень и в пышные цветы. Мысли–слова, ибо слова–суть мысли раскрытые (Там же. С. 143).

Из писем к матери

23 – 25 апреля1936 г.: «Флобер собирал глупости, высказанные человечеством … Нужно быть слишком благодушно настроенным, чтобы считать глупость рассеянной редкими блестками, тогда как она течет сплошной струей…Дух современной физики, с ее крайней отвлеченностью от конкретного явления и подменой физического образа аналитическими формулами, чужд мне. Я весь в Гёте-Фарадеевском мироощущении и миропонимании…Физика будущего должна пойти по иным путям–наглядного образа. Она должна пересмотреть свои основные позиции, а не расти путем заплат на мышлении явно изветшавшем…Я стал бы заниматься космофизикой, общими началами строения материи, но как она дана в действительном опыте, а не как ее отвлеченно конструируют из формальных посылок. Ближе к действительности, ближе к жизни мира – таково мое направление».

28 – 29 июля1936 г.: «Память о прошлом есть и долг и содержание жизни, и нельзя ценить настоящее и пользоваться им, если оно не коренится в прошлом».

17 – 18 января 1937 г.: «Нет культуры там, где нет памяти о прошлом, благодарности прошлому и накопления ценностей, т.е. мысли о человечестве, как едином целом не только по пространству, но и по времени. Живая культура сочетает в себе противоборственные и вместе с тем взаимоподдерживающие устремления: сохранить старое и сотворить новое, связь с человечеством и большую гибкость собственного подхода к жизни. И только при наличии этих обоих устремлений может быть осмысливание нового и доброжелательство ко всему, заслуживающего доброжелательства, на фоне мировой культуры, а не с точки зрения случайного, провинциального и ограниченного понимания. Сижу над водорослями. Ближайшие производственные и технологические задачи выступают для меня на общем фоне задач естествознания и связываются с общей картиной мира…не ценю мысли только за то, что она мысль и нова; она должна быть истинной, а истинность дается не схематическими построениями, какими бы убедительными они ни казались окружающим, не модой и шумом, а глубоким вживанием в мир, упорной проверкой и органическим ростом».

23 марта1937 г.: «У будущего, когда оно подойдет к тому же, будет и свой язык, и свой способ подхода. В конце концов, мало радости в мысли, что когда будущее с другого конца подойдет к тому же, то скажут: «Оказывается, в1937 г. уже такой-то NN высказывал те же мысли, но на старомодном для нас языке. Удивительно, как тогда могли додуматься до наших мыслей»…Люди каждого времени воображают только себя людьми, а все прошлое животноподобным состоянием; и когда откроют в прошлом что-то похожее на их собственные мысли и чувства, которые только и считают настоящими, то надменно похвалят: «Такие скоты, а тоже мыслили что-то похожее на наше». Моя точка зрения совсем другая: человек везде и всегда был человеком, и только наша надменность придает ему в прошлом или в далеком обезьяноподобие. Не вижу изменения человека по существу, есть лишь изменение внешних форм жизни. Даже наоборот, человек прошлого, далекого прошлого, был человечнее и тоньше, чем более поздний, а главное–не в пример благороднее».

 Из писем к жене

11 декабря1933 г.: «У меня столько разных мыслей и тем для исследования во всех областях, что досадно, когда они пролетают мимо, не оставляя следа и не воплощаясь в жизни».

24 октября1934 г.: «Уже давно пришел я к выводу, что наши желания в жизни осуществляются, но осуществляются и со слишком большим опозданием и в неузнаваемо-карикатурном виде. Последние годы мне хотелось жить через стену от лаборатории – это осуществилось, но в Сковородине. Хотелось заниматься грунтами – осуществилось там же. Ранее у меня была мечта жить в монастыре – живу в монастыре, но на Соловках. В детстве я бредил, как бы жить на острове, видеть приливы — отливы, возиться с водорослями. И вот я на острове, есть здесь и приливы — отливы, а может быть скоро начну возиться и с водорослями. Но исполнение желаний такое, что не узнаешь своего желания, и тогда, когда желание уже прошло».

12 апреля1935 г.: «Мне жаль, и было и есть, что дети мало восприняли крупных людей, с которыми я был связан, и научились от них тому, что обогатило бы лучше книг. Вот почему я писал, чтобы Вася и Кира постарались научиться чему-нибудь от В.И. Вернадского, т.к. такой опыт в жизни едва ли повторится. Но нужно уметь брать от людей то, что в них есть и что они могут дать, и уметь не требовать от них того, чего в них нет и чего дать они не могут. Боюсь, что дети часто подходят к людям как раз наоборот и поэтому получают мало или ничего не остается от общения».

22 июня 1935  г.: «По правде сказать, В.И. единственный человек с которым я мог бы разговаривать о натурфилософских вопросах не снисходительно, все же прочие не охватывают мира в целом и знают только частности».

15 августа1935 г.: «Непременно надо приучать детей к заучиванию наизусть хороших стихов, это развивает память, обогащает язык и питает благородными образами, а то, за неимением хорошей пищи, в памяти заседает хлам, бессодержательный и безвкусный».

10 – 11 марта1936 г.: «Дело моей жизни разрушено, и я никогда не смогу и, кроме того, не захочу возобновлять труд всех 50 лет. Не захочу, потому что я работал не для себя и не для своих выгод, и если человечество, ради которого я не знал личной жизни сочло возможным начисто уничтожить то, что было сделано для него и ждало только последних завершительных обработок, то тем хуже для человечества, пусть-ка попробуют сделать сами то, что разрушили … разрушением сделанного в науке и философии люди наказали сами себя, так что же мне беспокоиться о себе. Думаю о вас … Достаточно знаю историю и исторический ход развития  мысли, чтобы предвидеть то время, когда станут искать отдельные обломки разрушенного. Однако, меня это отнюдь не радует, а скорее досадует: ненавистная человеческая глупость, длящаяся от начала истории и вероятно намеревающаяся идти до конца ее».

23 марта1936 г.: «Мое мышление так устроено, что пока я совершенно вплотную не подойду к первоисточнику в природе, я не чувствую себя спокойным и потому не мыслю плодотворно, т.е. со своей точки зрения…все научные идеи, те, которые я ценю, возникали во мне из чувства тайны. То, что не внушает этого чувства, не попадает и в поле размышления, а что внушает – живет в мысли, и рано или поздно становится темою научной разработки…В каждой области действительности выступают особые точки, они-то и служат центрами кристаллизации мысли. Но нельзя формулировать, чем эти точки отличаются от прочих и человеку, лишенному интуиции, хотя бы он и был умен, образован и способен, эти особые точки не кажутся входами в подземелья бытия. Их знал Гёте, их знал Фарадей, Пастер.

27 – 28 апреля1936 г.: «Мне отвратительна филантропия и покровительство, унижающие человека, и дающего и принимающего, во имя отвлеченного понятия о долге…Времена меняются, отстраиваются, разрушаются и снова отстраиваются дома и улицы, проходят моды и появляются новые, проводятся телефон, трамваи, метрополитен и троллейбусы, а страдания остаются все те же, — были, есть и будут, и не помогут против них удобства и технические совершенствования. Поэтому надо быть бодрым и жить в работе, принимая удары как неотъемлемую принадлежность жизни, а не как неожиданную случайность».

12 августа1936 г.: «В этом году северные сияния были усиленные, значит – и солнечные пятна. А солнечные пятна связаны с развитием эпидемий, и вероятно всяческих. Ты спросишь, от чего? Ответ по догадке: солнечные пятна испускают потоки катодных и прочих корпускулярных лучей, а также коротковолновых энергий. Все эти потоки губительно действуют на микроорганизмы, но на разные – в разной степени, и вероятно на более мелкие–более губительно. Таким образом, солнечные пятна производят опустошения в рядах микроорганизмов, антагонистических с болезнетворными, например, в рядах бактериофагов, несравненно более мелких, чем патогенные (болезнетворные) бактерии, и тогда эти последние начинают благоденствовать, развиваться и вредить».

22 ноября1936 г.: «Мировоззрение – не шахматная игра, не построение схем впустую, без опоры в опыте и без целеустремленности к жизни…вот почему я считаю совершенно необходимым в молодом возрасте накоплять конкретное мировосприятие и лишь в более зрелом оформлять его».

3 — 4 января1937 г. «Пусть маленький растет, окруженный любовью и лаской, пусть питается культурно и живет не зная заботы. Наше дело взять заботы и тревоги на себя. А кроме того, ведь жизненная задача – не в том, чтобы прожить без тревог, а в том, чтобы прожить достойно и не быть пустым местом и балластом своей страны. Если попадаешь в бурный период исторической жизни своей страны и даже всего мира. Если решаются мировые задачи, это конечно трудно, требует усилий и страданий, но тут-то и нужно показать себя человеком и проявить свое достоинство… Я мог бы дать гораздо больше, чем дал, мои силы и по сей день не исчерпаны, но человечество и общество не таковы, чтобы сумели взять от меня самое ценное. Я родился не во время, и если говорить о вине, то в этом моя вина. Может быть через лет 150 мои возможности и могли бы быть лучше использованы. Но, учитывая историческую среду своей жизни, я не чувствую угрызений совести за свою жизнь в основном».

16 – 17 января 1937 г.: «Личная жизнь унылая, а мысль о великости исторических событий, совершающихся в мире, подымает. Наши потомки будут завидовать нам, почему не им в удел досталось быть свидетелями стремительного (в историческом масштабе) преобразования картины мира. Мы ведь попали в стремнину истории, в поворотный пункт хода исторических событий. В любой отрасти жизни происходит переустройство в самих корнях, но мы слишком близко стоим к этой грандиозной картине, чтобы охватить и понять ее в целом. Пройдут десятилетия, и тогда лишь общее ее станет уловимо в своей подлинной значительности».

13 февраля 1937 г.: «Получена газета, наполненная Пушкиным … На Пушкине проявляется лишь мировой закон о побивании камнями пророков и постройке им гробниц, когда пророки уже побиты. Пушкин не первый и не последний: удел величия – страдание, — страдание от внешнего мира и страдание внутреннее, от себя самого. Так было, так есть и так будет. Почему это так – вполне ясно; это – отставание по фазе: общества от величия и себя самого от собственного величия … свет устроен так, что давать миру можно не иначе, как расплачиваясь за это страданиями и гонением. Чем бескорыстнее дар, тем жестче гонения и тем суровее страдания … И при этом знаешь, что не прав своим желанием отвергнуть этот закон и поставить на его место безмятежное чаяние человека, несущего дар человечеству, дар, который не оплатить ни памятниками, ни хвалебными речами после смерти, ни почестями или деньгами при жизни. За свой же дар величию приходится, наоборот, расплачиваться своей кровью. Общество же проявляет все старания, чтобы эти дары не были принесены. И ни один великий никогда не мог  дать всего, на что способен – ему в этом благополучно мешали, все, все окружающее. А если не удастся помешать насилием и гонением, то вкрадываются лестью и подачками, стараясь развратить и совратить … Несколько веселее судьба ученых, однако, лишь пока они посредственны. Ломоносов, Менделеев, Лобачевский не говорю о множестве новаторов мысли, которым общество не дало развернуться. Яблочков, Кулибин, Петров и др. – ни один из них не шел гладкой дорогой, с поддержкой, а не с помехами, всем им мешали и, сколько хватало сил, задерживали их движение. Процветали же всегда посредственности, похитители чужого, искатели великого, — процветали, ибо они переделывали и подделывали великое под вкусы и корыстные расчеты общества».

20 апреля1937 г. (№ 98). «У меня было слишком много научных замыслов, чтобы хватило сил их осуществить. Но может быть маленькому удастся продолжить нить размышлений, хотя конечно это будет по-новому, и пусть будет лучше и в лучших условиях. Оглядываясь назад, я вижу, что у меня никогда не было действительно благоприятных условий работы. Частью по моей неспособности устраивать свои личные дела, частью по состоянию общества, с которым я разошелся лет на 50, не менее – забежал вперед, тогда как для успеха допустимо забегать вперед не более как на 2 – 3 года…Надо уметь жить и пользоваться жизнью, опираясь на то что есть в данный момент, а не обижаясь на то, чего нет. Ведь времени потерянного на недовольство никто и ничто не вернет».

11 мая1937 г.: «Окончание работ по водорослям естественно: ведь в моей жизни всегда так, раз я овладел предметом, приходится бросать его по независящим от меня причинам и начинать новое дело, опять с фундаментов, чтобы проложить пути, по которым не мне ходить … в Коране сказано: “Ничего не случается с человеком, что не было бы написано на небесах”. Очевидно, обо мне написано быть всегда пионером, но не более. И с этим надо примириться».

Из писем к Василию

   23 ноября1933 г.: «У Гёте надо учиться познанию природы … Неприятностей в жизни не  избегнешь, но неприятности, перенесенные сознательно и в свете общих явлений воспитывают и обогащают, а в дальнейшем  приносят свои положительные плоды».

14 декабря1934 г.: «Старайся записывать мысли и наблюдения каждодневно, не откладывая их закрепление на будущее; ведь они быстро забываются, а если и сохраняются в памяти, то неточно и неярко. Из таких заметок, если будешь их делать, накопляются материалы для больших работ, и этот способ работать дает работе сочность и насыщенность. Лучше всего, имей при себе всегда блокнот, чтобы можно было вести запись на ходу и при любых условиях».

14 января1935 г.: «Знаешь ли ты, что суточный обмен йодом (т.е. выделенный за сутки йод) водорослью равен запасу йода в теле водоросли. Таким образом, обмен чрезвычайно интенсивный, а водоросли повышают концентрацию йода по сравнению с морской водою в несколько десятков тысяч раз, если не больше, может быть до сотни тысяч или даже нескольких сотен. Это эктропическая деятельность, преодолевающая стремление элемента к рассеянию (одни из видов эктропии) поразительна и над нею стоит подумать».

В письме № 471936 г.: «Целостное выражение, к которому стремился всегда я, конечно совершеннее фрагментарного; но наше время не дает созревать цельным работам, и потому лучше  фрагментарные, чем никаких».

7 — 8 июля1936 г. Флоренский поздравляет жену Василия Наташу с рождением сына и наставляет: «Что же именно следует давать малышу для первого питания? В соответствии с известным мне духом рода можно наметить пищу наиболее подходящую. Это: музыка, но высшего порядка, т.е. Бах, Моцарт, Гайдн, пожалуй, Шуберт, который, хотя и не глубок, но здоров и ясен. Затем цветы. Надо обращать внимание малыша на цветы, т.е. показывать ему их и привлекать внимание. Далее – зелень, воду, вообще стихии. Далее небо, облака, зори. Далее: произведения изобразительных искусств, хотя бы и в репродукциях.  Надо, чтобы с первых же часов жизни он привыкал вживаться в природу и в лучшие проявления человеческого творчества».

20 марта1937 г.: «Круговорот в природе состоит в том, что нет пород в собственном смысле первозданных, а есть лишь звенья единого процесса, начала которого геология не знает и который, если его искать, то надо искать за ее пределами – в астрономии».

20 апреля1937 г. № 98 в письме жене Василия Наташе: «Жизнь протекает, как сновидение, и ничего не успеваешь сделать за мгновение жизни. Поэтому надо обучаться  искусству жизни – самому трудному и самому важному: насыщать каждый час существенным содержанием и помнить, что он никогда не повторится».

Из писем к Кириллу

22 марта1934 г.: «Думаю, Д.И. Иловайский может дать тебе необходимые основы в области палеонтологии. Ничего, что занятия с ним направлены на частные вопросы. Такое изучение, т.е. от основательного ознакомления и личного опыта в весьма узкой области к общим вопросам наиболее плодотворно; напротив, сразу входить в общее, не имея привычки и конкретных знаний в частном, ведет обычно к некритичности и к общим местам, в которых работник всецело зависит от случайных воздействий на него. Общее придет, в свое время, само собой выкристаллизуется из опыта конкретного и частного, если к последнему относиться вдумчиво».

24 апреля 1934 г.: «Ванадий находится в растениях, особенно в морских, в каменном угле, в нефтях и асфальтах, причем в некоторых асфальтах содержание его особенно велико. В земной коре его мало. Если же где-либо оказываются скопления ванадия, то должна быть и сила эктропического характера. Такова сила жизни, которая борется против энтропии мира».

2 января1935 г.: «Постарайся получить от В.И. Вернадского указания по работам, он единственный у нас ученый, мыслящий глубоко в области круговорота веществ в земной коре и один из самых глубоких натуралистов нашего времени в мировом масштабе».

24 — 25 января1935 г.: «Самое скверное в моей судьбе, — разрыв работы и фактическое уничтожение опыта всей жизни, который теперь только созрел и мог бы дать подлинные плоды, — на это я не стал бы жаловаться, если бы не вы. Если обществу не нужны плоды моей жизненной работы, то пусть и остается без них, это еще вопрос, кто больше наказан, я или общество тем, что я не проявляю того, что мог бы проявить. Но мне жаль, что я вам не могу передать своего опыта, и, главное, не могу вас приласкать, как хотелось бы и как мысленно всегда ласкаю».

7 декабря1935 г.: «Есть и положительная сторона того, что ты не работаешь: больше времени для учения, а это в настоящий момент твое наиболее важное дело … Жизнь вовсе не сплошной праздник и развлечение, в жизни много уродливого, злого, печального и грязного. Но, зная все это, надо иметь пред внутренним взором гармонию и стараться осуществить ее».

16 декабря 1935г.: «Трудности твоей жизни отчасти напоминают мне мои собственные … я привык не жаловаться на судьбу. Все то, что другие получали легко, мне давалось с усилием, или вовсе не давалось … имеющееся добыто усилием, работой над собою, упорным размышлением и трудом … из себя я извлекал идеи, которые потом находил в книгах или слышал от других; но мои идеи давали плоды, а у других они оставались внешним придатком … в упорстве мысли и в непрестанном труде вижу я свое преимущество пред другими, а не в способностях … Этот путь тяжел и утомителен, но внутренне он плодотворнее».

16 — 17 января1936 г. отец рекомендует знакомиться в подлинниках с устаревшими научно-философскими сочинениями, чтобы понимать истинный смысл терминов и воззрений, выдвигаемых после: «Так например, суждения Шеллинга о тяжести света и электричества и т.п., казавшиеся нелепостью для середины XIX в., приобрели в наст[оящее] время полную значимость … вопрос о пространстве-времени, как факторе и основном факторе, думается есть узловой в миропонимании ближайшего будущего, сюда надо смотреть. Даже такое широкое понятие, как диссипация (рассеяние) реальности, частным применением какового можно считать II принцип термодинамики, есть только одно из ответвлений общего вопроса о пространстве — времени».

Из письма № 461936 г.: «Соприкосновение с конкретным есть самое важное для питания подлинной мысли, все остальное только пособия и приправы. И там, где у мысли нет конкретной, хотя бы и весьма узкой основы, она бесплодна – она может иметь видимость пышного расцвета, но дает пустоцвет».

Из письма №  471936 г.: «В науке всегда интуиция и смелость мысли идут впереди тяжелой артиллерии обоснования».

Письмо от 3 апреля 1936 г. было посвящено асимметрии, как факторе природных явлений: «Основной вопрос миропонимания – это вопрос о реальности и ирреальности (иллюзорности) пространства и времени. Но так как пространство и время всегда «И», т.е. не мыслятся раздельно, то надо говорить о пространстве-времени, в смысле Минковского, т.е. о нераздельной сущности, распадающейся на пространство и на время лишь в отвлеченном (догматическом) мышлении … Доказать реальность пространства-времени, т.е. несводимость его ни к отвлеченному понятию о порядке и соотношении чего-то беспространственно — безвременного … есть основная задача естествознания … Наиболее веское доказательство реальности пространства — времени лежит в указании на факт существования в природе асимметрии и необратимости. Асимметрия – в пространственном аспекте мира, необратимость – во временном. По нераздельности пространства-времени надо, собственно, и эти моменты, асимметрию и необратимость, объединить одним термином, и лишь в целях дидактических говорить о них порознь. – Что такое асимметрия? – Наличие в природе таких объектов, которые не могут быть различены между собою никаким отвлеченно указуемым признаком (напр., правая и левая перчатка) … Нельзя найти признак, который указывал бы чего именно не хватает правой перчатке, чтобы она была левою … Теперь перехожу ко времени. Асимметрия во времени есть необратимость. Быть – значит быть во времени; быть во времени – значит быть необратимым, т.е. историчным … Необратимость процессов во времени обусловлена необратимостью самого времени …  Обратимых процессов нет симметричных явлений нет … Быть во времени – значит быть необратимым. Быть в пространстве – значит быть асимметричным. А так как всякая реальность – во времени и в пространстве, то она обязательно и непреложно необратима и несимметрична. Быть во времени-пространстве есть синоним быть необратимым и асимметричным … Все процессы происходят на поверхности, на границе между внутри и вне, но эта граница гораздо сложнее, чем кажется при невнимательном рассмотрении … Ход явлений на поверхностях разной кривизны различен

27 – 28 апреля1936 г.: «Замечательны ризоиды, присоски водорослей – «корни». Они так сильно пристают к камням, что даже ножом с трудом отделяешь их…они держатся неизвестно как. По-видимому возникает какое-то химическое соединение вроде цемента из клеющих веществ водорослей и минеральных компонентов камня (кальциевых?), переведенных в растворимое состояние какими-то выделениями ризоидов…Общая картина от водорослей, что они вовсе не простейшие растения, а весьма сложные, но не специализированные в определенных, стандартных биологических процессах; а это объясняется облегченными условиями жизни. Водоросли–вроде блестящих дилетантов – т.е. высший тип (для человека), по Гёте. И будучи вполне обеспечены всем необходимым, они могут заниматься собиранием экзотических элементов вроде йода, что было бы в такой мере недоступно сухопутному растению с его суровыми условиями жизни».

12 – 13 октября 1936 г.: «Не стоит задумываться о будущем, живи настоящим, а будущее само сложится неожиданно для тебя  и вопреки расчетам: «кует крепчайшее звено сцепление косвенных событий». Вот, к «косвенным событиям» и надо быть внимательным, они часто оказываются более значительными, чем те прямые, на которых строятся наши расчеты».

24 ноября1936 г.: «Сколько возможностей для несчастья и как мало – для благополучия! Жизнь напоминает мне тоненькую свечку, горящую при бурном шторме. Скорее удивительно, что ее не задувает мгновенно, чем то, что она все-таки не гаснет всегда, во всяком случае. Теоретически в этом надо видеть наглядное доказательство, что жизнь в целом, сильнее всех стихий мира».

10 — 11 декабря1936 г.: «Завоевание пространства идет у растений от точки (одноклеточные) к линии (линейные ряды клеток), затем к поверхности (поверхностные одноклеточные слои), далее к замкнутым поверхностям, полым или слипшимся (двуклеточные слои) и, наконец к пространственному заполнению клеток; переход от линейного к поверхностному происходит через соединение двух и затем более рядов линейных…Водоросли вообще–весьма чувствительные индикаторы на состояние среды (соленость, дно, глубина, замутненность, t˚ воды, течение, волна и т.д.). Изучение ископаемых породообразующих водорослей позволит ставить диагнозы об условиях возникновения пород, а известковые водоросли в данном случае могут быть особенно полезны…ты должен знать, что в жизни полосы удач и неудач чередуются, и надо относиться к этому чередованию терпеливо и с выдержкой: не зазнавайся, когда идут удачи и не унывай при неудачах. Обычно самые неудачи в дальнейшем служат источником нашей же пользы».

23 – 24 декабря1936 г.: «Много сижу над микроскопом. И каждый раз открываю заново с детства мне известную истину, что углубляясь в мир малого мы встречаемся с той же сложностью, что и в великом … если брать действительный опыт, а не схемы и фантазии, ряд сложности не убывает с уменьшением размеров, и вместо одних сложностей обнаруживаются другие. Как в лесу, по мере твоего продвижения даль раздвигается и появляются новые стволы, ранее бывшие  недоступными зрению».

21 февраля1937 г. сообщает о смысле своих работ: «Что я делал всю жизнь? – Рассматривал мир как целое, как единую картину и реальность, но в каждый данный момент или, точнее, на каждом этапе своей жизни, под определенным углом зрения. Я просматривал мировые соотношения на разрезе мира по определенному направлению, в определенной плоскости и старался понять строение мира по этому, на данном этапе меня занимающему, признаку. Плоскости разреза менялись, но одна не отменяла другой, а лишь обогащала. Сменой, непрерывной диалектикой мышления (смена плоскостей рассмотрения, при постоянстве установки на мир, как целое) … «Что есть всеобщее? – частный случай» (Гёте). Я работаю всегда в частных случаях, но усматривая в них проявление, конкретное явление всеобщего … Пока я  сам, своими руками, не взвесил, перетолок, не провел анализы, не вычислил, я не понимаю явления. О нем могу говорить и рассуждать, но оно еще не стало моим. Вот на эту-то конкретную «черную» работу и идут время и силы. Я не столько не могу, как не хочу позволять себе подходить к явлениям «вообще» и отвлеченно … в частном и конкретном должно светиться общее, — всеобщее».

13 мая 1937 г.: «Мысленно просматривая свою жизнь (пора подводить итоги), усматриваю ряд областей и вопросов, которые начал я и которыми потом занялись «все», т.е. очень многие, мне же либо пришлось оставить дело, либо сам оставил, так как противно заниматься вопросами, к которым лезут со всех сторон и захватывают. Тебе может быть будет интересен список важнейших. В математике: 1. Математические понятия, как конституитивные элементы философии (прерывность, функции и пр.). 2. Теория множеств и теория функций  действительного переменного. 3. Геометрические мнимости. 4. Индивидуальность чисел (число – форма). 5. Изучение кривых in concreto. 6. Методика изучения формы. В философии и истории философии. 1. Культовые корни начатков философии. 2. Культовая и художественная основа категорий. 3. Антиномии рассудка. 4. Историко-филолого-лингвистическое изучение терминологии. 5. Материальные основы антроподицеи. 6. Реальность пространства и времени. В искусствоведении. 1. Методика описания и датировки предметов древнерусского искусства (резьба, ювелирные изделия, живопись). 2. Пространственность в художественных произведениях, особенности изобразительного искусства. В электротехнике. 1. Изучение электрических полей. 2. Методика изучения электрических материалов – основание электроматериаловедения. 3. Значение структур электроматериалов. 4. Пропаганда синтетических смол. 5. Использование различных отходов для пластмасс. 6. Пропаганда и разработка элементов воздушной деполяризации. 7. Классификация и стандартизация материалов, элементов и пр. 8. Изучение углистых минералов как одной группы. 9. Изучение ряда пород горных. 10. Систематическое изучение слюды и открытие ее структуры. 11. Изучение почв и грунтов. И т.д. Раздельно стоят. Физика мерзлоты. Использование водорослей … Мне хотелось бы одного – чтобы вы сколько-нибудь воспользовались моими работами, привели их в порядок и сделали бы своими, в них вложено много труда и мысли, и я знаю, что из каждой работы можно сделать книгу. Еще одно: наблюдения и эксперимент получают свой смысл, лишь когда они оформлены математически».

3 — 4 июня1937 г. отец пишет о возможности получить повышение концентрации тяжелой воды посредством фракционного вымораживания: «Есть чьи-то старинные опыты (поищи в моих мерзлотных материалах) с медленным замораживанием воды, причем первые фракции льда садились на дно, т.е. были тяжелее воды – очевидно были из тяжеловодного льда … Поговори об этом с В.И. Вернадским. Опыт прост, но многообещающ. – При определении содержания тяжелой воды по удельному весу ты столкнешься однако с одним затруднением, а именно с многозначительностью смысла удельного веса воды, поскольку тяжелых вод (всего вод 9, если смотреть по химическому составу, а по физическому составу, включая и химическое многообразие вод тысячи) и следовательно один и тот же удельный вес воды может отвечать весьма многим смесям различных вод».

Из писем к Ольге

27 декабря1933 г.: «Все приобретенное мною знание, оказавшееся действительно прочным и полезным впоследствии, скоплено путем личных усилий, а не в школе. Правда, эти усилия достаются с бóльшим трудом; но зато они  дают и бóльшее удовлетворение и лучшие результаты».

8 апреля1934 г.: «Расти, учись, развивайся, научись приобщаться к тому, что есть у человечества лучшего–вот цель. Плохо лишь, когда вместо интереса к самому делу движущим началом оказывается тщеславие и самолюбие, подменяющее действительность собственной персоной».

16 декабря1934 г. отец пишет, что самыми дорогими для него остаются образы Гёте и Фарадея. При кажущемся несходстве в них много общего в основном. Главное – в образном мышлении, до конца конкретном. Отсюда их проникновение в реальность, способность видеть незримое другим и способность на многие десятилетия опережать свое время.

27 — 28 апреля1935 г. напоминает о важности знания своей родословной. Например, Василий Макарович Флоринский сейчас признается родоначальником евгеники.

14 – 15 июня1935 г.: «Работай в меру и оставляй силы и время для усвоения: ведь набивание головы без усвоения дело не только не полезное, но и прямо вредное. Усвоение же совершается во время отдыха, в тиши чувств … Старайся вдумываться в делаемое и усвояемое, старайся быть благодарной за то, что есть, а не роптать на то, чего нет, как в окружающем, так и в окружающих».

23 июня 1935 г.: «Надо бороться с жадностью и стремлением насильно расти вопреки внутреннему закону роста. Все придет в свое время и будет полноценным, если будет вызревать исподволь и спокойно. Не хватайся за все сразу, а то ничего не получишь. Дай спокойно складываться восприятиям, только при таких условиях кристаллы выростают прозрачные. На что тебе много, но мутного и дрянного. Пусть будет мало, но подлинно-ценное. Считаю музыку необходимым элементом образования и развития; но музыка как специальность требует и особых способностей, иначе она будет в тягость … тебе прежде всего надо отдохнуть и окрепнуть, затем – не гнаться за всем зараз и не жадничать и наконец вооружиться терпением и ждать, чтобы знания росли сами, органически, а не хватались судорожно. И еще: чем бы ты ни занималась впоследствии, необходимо хорошее освоение общих предпосылок всякого занятия: языки, черчение и рисование, математика, физика и общее естествознание, грамотность, стиль, умение выражать свои мысли точно, ясно, изящно и культура слова — ощущение его ценности, ответственности, органичности и существенности. Для последнего старайся вдумываться в слова хороших писателей, углубляться в текст–смысл их слова и в мотивы, почему сказано так, а не иначе. Филологию определяли как «искусство медленного чтения». Твоя задача – научиться читать медленно, — чем медленнее, тем лучше».

1 — 4 ноября 1935 г.: «Чем отличается органическое — живое — рожденное от сделанного? Тем, что сделанное лишено истинного единства, оно не есть целое, а рожденное – целое. «Целое прежде своих частей» (Аристотель), т.е.: оно из себя их производит, — выводит, полагает, тогда как сделанное слагается своими частями и ими полагается, есть лишь отвлеченная мысль о взаимодействии этих частей. Целого тут нет. Там же, где есть целое, части, им порожденные, суть органы.

27 – 28 апреля1936 г. отец советует следовать Гёте: «Писать надо так, чтобы словам было тесно, а мыслям свободно» … Чтобы вырастить великое надо выполоть кругом все мелкое, или – мелкое заглушит великое, поскольку второй принцип термодинамики (в углубленном толковании) сводится к тому, что естественно, т.е. вне культуры, вне деятельности разума и жизни, низшее вытесняет высшее, т.к. низшее всегда более вероятно, чем высшее.  В естественном состоянии менее благородные виды растений и животных забивают и вытесняют более благородные, как, равным образом, низшие формы энергии и материи сменяют более высокие. Лишь установкой культурных барьеров можно бороться против этого разложения в мировом процессе. И эти барьеры достигаются трудными формами – везде в технике, в искусстве, в науке, в быту и т.д.».

Из письма № 641936 г.: «Мудрость жизни – в умении пользоваться прежде всего тем, что есть, и в правильной оценке каждого из явлений сравнительно с другими…Школа и все, что с ней связанное, мимолетный эпизод в жизни. Товарищеская среда сегодня есть, а завтра рассеется и все забудут друг о друге. Так бывает всегда. И тогда можешь оказаться в пустоте. Ведь товарищеская среда потому перетягивает к себе все внимание, что товарищеские отношения в сущности безответственны, каждый отвечает сам за себя и каждый занят своими интересами. Поэтому в ней легко. Но эта легкость есть легкость пустоты, а все подлинное требует усилия, работы и несет ответственность. Зато доставшееся с усилиями, действительно внутренне проработанное, остается на всю жизнь».

16 октября1936 г.: «Ничто не усваивается прочно с налету. Действительное овладение предметом начинается лишь с того времени, когда все вспомогательное сделалось подсознательным и из головы перешло в руки, пальцы, глаза и т.д. (так называемый «условный рефлекс»). Если это достигнуто, то открывается возможность и творческого подхода, разумеется, при наличии творческих импульсов».

13 февраля1937 г.: «Удачи и неудачи никогда не бывают одиночными, а приходят как те, так и другие, пачками. Попадешь в полосу неудач, не унывай, заранее знай, что будет не одна неудача, а ряд их, чаще всего три. Отнесись к этой полосе терпеливо – выжидательно, не теряй присутствия духа и рассчитывай, что за полосой неудач пойдет другая, — полоса удач и тоже не одиночная удача, а целая серия их. Придет в свое время. Но когда наступит эта полоса, тоже не теряй ясности и не опьяняйся успехом, не зазнавайся и знай, что и эта полоса тоже пройдет, чтобы смениться полосой неудач. Жизнь идет волнами, но надо держаться, чтобы не укачало».

В письме от 4 апреля (№ 97) Флоренский анализирует «Историю Англии» Д. Юма, которую читает во французском переводе и пишет об устойчивости человечества в одних и тех же пороках и одних и тех же бедствиях на протяжении веков. В книге описываются непрестанные бессмысленные войны (внешние и междоусобные), сплошное клятвопреступление, обман, убийства, низкопоклонничество, отсутствие каких бы то ни было устоев. Мой вывод: «В человеке есть запас ярости, гнева, разрушительных инстинктов, злобы и бешенства, и этот запас стремится излиться на окружающих вопреки не только нравственным требованиям, но и собственной выгоде человека. Человек неистовствует ради неистовства. Цепи твердой власти до известной степени сдерживают его, но тогда человек начинает ухищряться сделать то же, обходя закон, в более тонкой форме. Конечно, было бы несправедливо утверждать, что все таковы. Но таковы многие, и в силу своей активности эти хищные элементы человечества занимают руководящие места в истории и принуждают делаться хищными же прочее человечество … Стало ли человечество лучше? Сомневаюсь. Оно стало внешне приличнее, облекло насилие в формы менее яркие, т.е. не дающие хороших сюжетов для эффектных трагедий, но суть дела не изменилась».

13 мая1937 г.: «Секрет творчества – в сохранении юности. Секрет гениальности – в сохранении детства, детской конституции, на всю жизнь … Суть гениального мировосприятия – проникновение вглубь вещей, а суть иллюзорного – в закрытии от себя реальности. Наиболее типичны для гениальности: Моцарт, Фарадей, Пушкин, — они дети по складу, со всеми достоинствами и недостатками этого склада».

4 июня1937 г.: «Во мне живет убеждение, что растительный мир, преимущественно в диком состоянии, содержит много различных веществ, которых нам не хватает в питании и что поэтому необходимо вводить в питание как можно больше разнообразных диких растений … очень интересна история культурных растений, по ней составляется совсем новый взгляд на ход общей истории и начинаешь представлять его гораздо более конкретно».

 

Из писем к Михаилу

22 – 23 апреля1935 г. отец советует записывать каждый день все, что наблюдаешь в природе. Это очень важно. Создается умение формулировать свою мысль, накапливается материал, который будет полезен и интересен.

23 октября1936 г.: «Когда я был в твоем возрасте, то каждая потерянная минута казалась мне не то несчастьем, не то преступлением, и я старался заполнять все время впритык. У меня были тетради, куда заносилось все существенное из прочитанных книг и отзывы о книгах, тетради интересных цитат, альбомы зарисовок с природы, тетради экспериментальных работ, разделенные по параграфам, записные книжки для полевых наблюдений. Каждый день я ставил себе самому балл по работе (делалось это вечером) с мотивировкою его. Именно таким способом я приобрел запас знаний, навыки к работе и, главное, привычку самостоятельно, а не с чужого голоса, судить о вещах, по самим вещам. Приобретаемые сведения я старался сопоставлять и суммировать в виде таблиц, диаграмм, кривых, — в таком, конденсированном, виде они становятся понятнее, оживают и осмысливаются: сразу, само собою, получается “эмпирическое обобщение”».

29 – 30 октября1936 г.: «Как мне хочется, чтобы ты привык регистрировать наблюдения, накоплять их и сопоставлять между собою; чтобы ты дорожил дорогими и невосстановимыми годами своих сил и ясной памяти для обогащения себя и научился в работе находить удовлетворение и основной стержень, на котором укрепляется вся жизнь. Мне бесконечно грустно, что не могу следить за твоим ростом. Единственный расчет, что, помня о своем отце, ты сам постараешься за него делать это. Русские люди обычно думают, что хороших результатов можно добиться внезапным натиском на работу. Да, можно. И натиск иногда совершенно необходим; но успешен он бывает только тогда, когда ему предшествует накопление, упорный и невидный труд, в котором проходили годы. Без этой подготовки натиск, даже самый блестящий, дает результаты непрочные и ненадежные, чаще же всего вовсе не достигает цели. Тогда наступает разочарование, уныние и сомнение в самой цели – обычная судьба большинства наших соотечественников … Во всякой работе должна быть  четкая целеустремленность; работая, надо знать, для чего работаешь, к чему именно стремишься; а чтобы знать это, надо ясно понимать, какие именно задачи стоят в современности как надлежащие разрешению и, по возможности, ориентироваться на них. Но под современными задачами я разумею не непременно те,  которые кем-либо указаны, а по существу ждущие своего решения, хотя бы никто о них не говорил: каждый должен самостоятельно уметь отыскивать наиболее современное и насущное».

3 – 4 января1937 г.: «Человек – враг самому себе, и где он появляется, там начинает портить условия своего собственного существования: мусорить, грязнить, истреблять. Но, к сожалению, так было испокон веков,  и нужна очень высокая степень культурности, чтобы задерживать эту вредоносность человеческой деятельности».

19 июня1937 г. П.А.Флоренский написал прощальные письма матери, Кириллу, Ольге, Михаилу и Марии.

Из переписки с В.И. Вернадским

  Первое из известных писем Флоренского Вернадскому отправлено 30 ноября1927 г.  В то время Флоренский работал над реализацией плана ГОЭРЛО в Государственном экспериментальном электротехническом институте (с июля1928 г. – Всесоюзный электротехнический институт). Флоренский интересовали специальные работы Вернадского по кристаллографии и минералогии, необходимые для решения задач по электротехническому материаловедению.

В письме Вернадскому от 21 сентября1929 г. о. Павел писал: «Хочу высказать мысль, нуждающуюся в конкретном обосновании и представляющую, скорее, эвристическое начало. Это именно мысль о существовании в биосфере или, быть может, на биосфере того, что можно было бы назвать пневматосферой, т.е. о существовании особой части вещества, вовлеченной в круговорот культуры или,  точнее, круговорот жизни духа. Несводимость этого круговорота к общему круговороту едва ли может подлежать сомнению» (2. С. 206).

В свое время А. Гумбольдт отметил: «Законы другого, таинственного рода, властвуют в высших сферах жизни органического мира: в законах рода человеческого, многообразно-деятельного, одаренного силой духа, созидающего язык свой. Физическая картина природы указывает границу, за которой начинается сфера разума и где далекий взгляд погружается в другой мир. Она указывает границу и не переступает ее» (9. С. 325).

В письме Флоренскому от 13 октября1929 г. Вернадский излагает начало своей будущей статьи «Изучение явлений жизни и новая физика» и сообщает, что 16-го делает доклад в Обществе испытателей природы «Об изучении явлений жизни и новой физике». «Мне кажется, — пишет Вернадский, — мы сейчас переживаем очень ответственный перелом в научном мировоззрении. Впервые в научное мировоззрение должны войти явления жизни и м<ожет> б<ыть> мы подойдем к ослаблению того противоречия, которое наблюдается между научным представлением о Космосе и философским или религиозным его постижением. Ведь сейчас все дорогое для человечества не находит в нем – в научном образе Космоса – места».

В письме от 27 октября1929 г. Флоренский пишет Вернадскому: «У нас ведется работа по технологии специальных осветительных углей, содержащих редкие земли … Мы просим Вас указать, откуда и каким образом мы могли бы выписать себе образцы монацидов в достаточном для экспериментирования количестве».

Письмом от 9 ноября1929 г. Флоренский выражает Вернадскому свою точку зрения  о Комиссии по истории знаний (КИЗ): «Углубленное исследование источников и путей знания будет полезно не только чисто исторически, но и по существу, так как таким образом будут доведены до общественного сознания ценные, но не нашедшие в свое время благоприятные условия для роста концепции, а с другой стороны, будет получено предостережение не повторять попыток, исчерпывающе выяснивших нецелесообразность известных путей. Самое же главное, что может и должна дать Ваша Комиссия, это – ввести в сознание некоторую долю здорового исторического скептицизма и тем избавить от самодовольного и крепколобого догматизма и приучить к большей скромности».

Письмо от 5 декабря 1930 г. доставил Вернадскому сын Флоренского Василий, студент 3 курса I МГУ, который учился на геологическом отделении с минералогическим уклоном и был направлен в Ленинград на практику: «Прошу Вас не отказать ему в помощи – устроиться в одной из лабораторий и в общем направлении работы. Мне очень хотелось бы, чтобы он сумел почувствовать традиции, которых Вы теперь едва ли не единственный носитель у нас. Дело не в приобретении частных знаний, на что надо много времени и что можно сделать и самостоятельно, а в общих линиях умственной деятельности, а они у большинства отсутствуют и по-видимому утрачиваются безнадежно».

Литература

1. Флоренский Павел, священник. Сочинения в 4 т. М.: Мысль, т. 1, 1994; т. 2, 1996; т. 3 (1), 1999; т. 3 (2), 1999; т. 4, 1998.

2. Флоренский Павел. Оправдание космоса. СПб. Изд-во ВГК. 1994.

3. Флоренский П.А. Имена. М.: Эксмо. 2008.

4. Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. Том 1. В двух частях. М.: Правда.1990; Том 2. У водоразделов мысли. М.: Правда. 1990.

5. Флоренский Павел, священник. Детям моим. Воспоминания прошлых дней. Генеалогические исследования. Из соловецких писем. Завещание. М.: Моск. рабочий. 1992.

6. Флоренский П.В. В.И.Вернадский  и семья Флоренских 1930 – 1941 гг. //Бюллетень Комиссии по разработке научного наследия академика В.И. Вернадского. №  11. М.: Наука. 1993. С. 3 – 76.

7. Оноприенко В.И. Флоренские. М.: Наука. 2000.

8. Переписка В.И. Вернадского и П.А. Флоренского. Публикация, вступительная статья и примечания П.В. Флоренского // Новый мир. № 2.

1989. С. 194 – 203.

9. Гумбольдт А. Космос. Опыт физического мироописания. Часть I. М. 1866.

Мирзоян Э.Н.   Естественно-историческая картина мира Э. Геккеля

«В новой школе главным предметом преподавания должна быть природа; человек должен иметь правильное представление о мире, в котором живет, он не должен стоять вне природы или занимать враждебной ей позиции, но вести себя как благороднейшее и высшее ее создание». Э. Геккель. Мировые загадки.

Имя Эрнста Геккеля (1834 – 1919) прочно вошло в историю биологии, естествознания и философии. Его выдающийся вклад в морфологию, систематику, антропологию, в теорию эволюции органического мира по достоинству оценивался в России. Однако в богатом научном наследии немецкого ученого в тени оставалась созданная им естественно-историческая картина мира. В истории науки последняя занимает особое место; в ней подведены итоги естествознания XVIII – XIX столетий и обобщен опыт перестройки науки и философии на основе принципа развития, утвержденного теорией эволюции Ч. Дарвина.

В развернутом виде Геккель изложил свою картину мира в 1899 г. в «Мировых загадках», но первый шаг в этом направлении был сделан им еще в 1866 г. в двухтомном труде «Generelle Morphologie der Organismen». Стремясь популяризировать идеи «Общей морфологии организмов», Геккель уже в 1868 г. издает новый труд «Naturliche Schopfungs Geschichte» (русский перевод: Э. Геккель. Естественная история миротворения. Ч. I, 1908;   Ч. II, 1909). Эти идеи, как специальные, так и общего значения, он продолжал развивать в последующие годы в докладах, очерках и монографиях. Это был смелый шаг. Господствовала в естествознании ньютонианская картина мира, в которую Жизнь и Человек не были включены. Ее авторитет был в конце XVIII в. поддержан И. Кантом. Биология широко использовала объяснения телеологического толка, тогда как Кант утверждал, что научным может считаться лишь механическое, т.е. причинное объяснение явлений природы. Кант был убежден, что «мы не можем в достаточной степени узнать и тем более объяснить организмы и их внутреннюю возможность, исходя только из механических принципов природы…» [1, c. 625]. Более того, он был уверен, что «для людей было бы нелепо даже только думать об этом или надеяться, что когда-нибудь появится новый Ньютон, который сумеет сделать понятным возникновение хотя бы травинки, исходя лишь из законов природы, не подчиненных никакой цели»         [там же].

Ч. Дарвин – «Ньютон биологии»

          Геккель утверждал, что прогноз Канта не оправдался: «Ньютоном биологии» стал Дарвин, предложивший «механическое», т.е. причинное объяснение явлениям живой природы. Тем самым им был устранен казавшийся   непроходимым барьер между живой и неживой природой. Открылась возможность построить единую, универсальную научную картину мира.

Как признавал и сам Геккель, выстраивая систему общей морфологии организмов, он следовал принципу единства природы, закону причинности, управляющему всей природой, как органической, так и неорганической. Этот принцип вытекал из учения Дарвина. Открыв естественный отбор в борьбе за существование, Дарвин, согласно Геккелю, не только причинно объяснил органическую целесообразность, но и помог избавиться от дуализма в объяснении органического мира.

Вместе с тем, Дарвин – в отличие от Ньютона – ввел в естествознание идею развития, объединившую неорганический и органический мир. Тем самым Дарвин положил начало созданию универсальной научной картины мира. Он нарисовал яркую натуралистическую картину биосферы, лика Земли. Механизм видообразования был увязан им с экологической (биоценотической) организацией живого мира. Уже в «Происхождении видов» Дарвин дал понять, что человек не может быть исключен из эволюционно-биологической картины мира. Наконец, он высказал мысль о взаимодополнительности двух картин мира: физической (ньютоновской) и эволюционно-биологической. Хотя в «Происхождении видов» Дарвин не счел возможным за недостатком данных обсудить происхождение живого из неживой материи, он, как стало известно из его писем, вполне допускал такой сценарий [2, c. 12-14].

Трудности совмещения двух картин мира

          Найдя опору в эволюционной теории Ч. Дарвина, Геккель взялся за создание единой картины мира. Отдавая себе отчет в невозможности охватить с одинаковой глубиной все отрасли науки и установить между ними «единую внутреннюю связь», он поставил своей целью «набросать общий план этой картины вселенной и показать единство ее частей, проходящее в них красной нитью» [3, c. 6]. Его подход к решению столь грандиозной задачи оставался с самого начала предельно широким и всеобъемлющим. Познание природы Геккель рассматривал как одну из черт XIX в. и как удивительнейшую главу истории человечества. Он констатировал рост интереса к познанию истины в самых широких слоях общества. И одновременно им было подмечено, что могучий прогресс опытных наук за    XIX в. опередил теоретическое и философское осмысление накопленных знаний.

Ратуя за естественную философию, Геккель ставил своей целью ответить на вопрос: насколько наука приблизилась к решению мировых загадок, с какой полнотой удалось овладеть истиной? Считая противоречие между естествознанием и философией пагубным, он создал монистическую философию, или монизм. Монизм – плод полувековой работы мысли ученого. Еще в1866 г., в «Общей морфологии организмов» Геккель впервые изложил основные положения своей «монистической и генетической философии». Это была первая столь масштабная попытка реформирования всей области теоретической биологии на основе учения об эволюции органического мира. В1868 г. в «Естественной истории миротворения» Геккель изложил свое монистическое мировоззрение в более доступной форме. В1899 г. в «Мировых загадках» он полностью развернул свое монистическое мировоззрение в виде универсальной естественно-исторической картины мира.

Основания геккелевской картины мира

Как следует строить всеобъемлющую картину мира? Разрешая этот методологический вопрос, Геккель утверждал, что к истинной картине мира ведут эмпирическое исследование Природы и опирающаяся на него монистическая философия. Монизм Геккеля оценивался историками науки как естественно-исторический материализм [4, c. 60; 5, c. 82]. Сам Геккель нередко называл свое мировоззрение натурфилософией, опирающейся, в отличие от старой натурфилософии, на строгое естественно-научное основание. В этом духе, собственно, он и строил свою картину мира. Выбирая для нее платформу, он обратился к закону, соединившему в себе успехи физики и химии, – к закону субстанции, установившему «вечное сохранение силы и вещества, общее постоянство энергии и материи во вселенной…» [3, c. 12]. В присущем ему стиле он назвал это обобщение космологическим основным законом. Рядом с ним он поставил вклад биологии – «столь же важный, как закон субстанции, и дополняющий его, – учение об эволюции» [там же]. На этих двух основаниях – законе субстанции и учении об эволюции – Геккель построил свою естественно-историческую картину мира.

Синтезировав закон сохранения материи и энергии с теорией эволюции, Геккель постулировал, что закон эволюции «управляет всем мирозданием» и что «вселенная есть не что иное, как вечная “эволюция субстанции”…» [там же]. Поскольку открытые Дарвином законы эволюции живого не противоречили физическим законам сохранения и допускали возможность перехода от неживой материи к живому веществу, Геккель счел себя вправе рассматривать и те и другие законы не только как взаимодополнительные, но и взаимопроникающие. Это позволило ему сформулировать обобщенный закон эволюции субстанции как космологический основной закон, а картине мира придать универсальное естественно-историческое содержание.

Величественное спокойствие Ньютоновской картины мира было нарушено. Теория Дарвина ввела в картину мира «возмущающие» факторы: борьбу за существование, естественный отбор, превращение видов, прогрессивное усложнение живого мира в ходе эволюции. Теория эволюции Дарвина перевела обсуждение ряда фундаментальных проблем из области философии в русло естествознания, введя такие явления, как ощущение, рефлексы, эмоции, память, ум, душа, в рамки опытного исследования.

Теория эволюции обнаружила ограниченность существующего учения о материи. Разделяя постулат о единстве материального мира, биология указала на ограниченность чисто физических и химических представлений о веществе, законах его организации и превращений и недостаточности этих законов для объяснения эволюции живой материи. Введение Жизни в картину мира означало допущение таких свойств материи и принятие такого подхода к веществу, которые не были свойственны физике и химии. Эволюционно-биологический подход заставлял постулировать наличие в атомах и молекулах, по крайней мере, в потенциальной форме, свойств, обеспечивших непрерывную, длящуюся миллиарды лет эволюцию живой материи, отмеченную появлением миллионов разнообразных форм микроорганизмов, растений и животных, наконец, человека, наделенного сознанием и волей. Физика и химия исключили проблему соотношения духа и материи из круга своих исследовательских задач, тогда как биология не могла уклониться от ее обсуждения. Геккель это хорошо понимал и попытался преодолеть реально существующее различие в установках разных отделов естествознания.

Существенные сдвиги произошли в XIX в. в методологии научного познания. К концу века философия и опытное естествознание вынуждены были пересмотреть свои основания.  Геккель нашел, что философы убедились, что чистое умозрение, использованное, например, Платоном и Гегелем «для идеального построения мира», недостаточно для познания. В свою очередь, естествоиспытатели пришли к заключению, что «чистый опыт», положенный         Ф. Бэконом и Дж. С. Миллем в основу реалистического мировоззрения, сам по себе недостаточен «для полноты концепции» [3, c. 25]. Учитывая все это, Геккель использовал и опыт (эмпирию) и мышление (умозрение), полагая их равноправными и взаимодополняющими методами познания. Характеризуя с этой точки зрения свою методологию построения картины мира, он писал: «Величайшие триумфы современного естествознания, целлюлярная теория и учение о теплоте, теория эволюции и закон субстанции, суть философские факты, а не выводы чистого умозрения; они суть данные предварительного, самого широкого и самого тщательного опыта» [3, c. 26]. Замечу, что монистический метод познания Геккель связывал в первую очередь с именем И.В. Гёте.

   Представления Э. Геккеля о веществе

В духе своего закона субстанции Геккель критически рассмотрел основные представления о веществе, сложившиеся в естествознании в XVII – XIX столетиях. Он различал кинетическую и пикнотическую теории субстанции. Их объединяло одно: они сводили различные силы природы к общей первичной силе, которая мыслилась как «колебательное движение мельчайших частичек массы, как вибрация атомов» [3, c. 204].     К и н е т и ч е с к а я  т е о р и я  рассматривала атомы как мертвые частицы вещества, пребывающие в пустоте и действующие на расстоянии. Основателем этой теории Геккель считал И. Ньютона. Ссылаясь на его «Математические начала натуральной философии» (1687), подчеркивая его «бессмертную заслугу» в установлении закона тяготения в виде непреложной математической формулы, Геккель вместе с тем отмечал, что эта формула не помогает проникнуть в сущность явления, давая «лишь качественное доказательство теории, но ни малейшего представления о качественной сущности явлений» [там же].

Основным принципом  п и к н о т и ч е с к о й  т е о р и и, обстоятельно развитой И. Г. Фогтом в труде «Сущность электричества и магнетизма на основе единого понятия субстанции» (1891), является принцип сгущения (пикноза). Сгущение, или уплотнение единой субстанции, заполняющей мировое пространство, является первичной силой вселенной. Присущая ей механическая форма действия обеспечивает возникновение бесконечно малых центров сгущения, обладающих плотностью и объемом. Эти мельчайшие частички всемирной субстанции – пикнатомы соответствуют первоатомам кинетического понимания субстанции. Однако пикнатомы, как подчеркнул Геккель, «существенно отличаются тем, что обладают ощущением и стремлением (или произвольным движением простейшего рода), следовательно, в известном смысле одушевлены…» [3, c. 205]. Благодаря констелляциям массы центров сгущения при расширении сливаются; субстанция дифференцируется на «весомую материю», т.е. на весомые массы космических тел, и «невесомую материю», эфир. Эти две части субстанции пребывают в непрерывной борьбе, выступающей причиной всех физических процессов.

Не вдаваясь в подробности теории сгущения И. Г. Фогта, самокритично признавая, что «слишком мало знаком с физикой и математикой, чтобы критически разграничить их темные и светлые стороны», Геккель все же выразил уверенность, что пикнотическое понятие субстанции «представляется всякому биологу, убежденному в единстве природы, в некоторых отношениях более приемлемым, чем господствующее ныне в физике кинетическое понятие субстанции» [3, c. 206]. В пикнотической теории Фогта Геккель выделил ряд положений, отвечающих истинно-монистическому воззрению на субстанцию, охватывающему «всю область органической и неорганической природы…». Первое из этих положений гласит: «Обе главные составные части субстанции, масса и эфир, отнюдь не мертвы и не приводятся в движение исключительно внешними силами, но обладают ощущением и волей (конечно, низшего разряда)…» [3, c. 207].

Как представлял себе Геккель на основании данных химии и физики вещество – «весомую материю»? Он принимал, что все тела природы состоят из химических элементов. Их насчитывается до 70, но лишь около 14 из них широко распространены на земле и играют важную роль. Его внимание привлекло групповое сродство элементов и замечательные соотношения между их атомными весами, нашедшими отражение в периодической системе элементов (которую Геккель связывал с именами Д.И. Менделеева и Л. Мейера). Эти групповые отношения Геккель сравнивал с аналогичными соотношениями «сложных углеродистых  соединений» и «параллельных групп» в естественной системе организмов. Как в биологии родство форм обусловлено происхождением от общей простой родоначальной формы, так и в химии представляется «весьма вероятным», что «семейства и порядки» химических элементов также обусловлены общим происхождением. Опираясь на исследования Г. Вендта, В. Прейера и В. Крукса, предполагавших, что химические элементы выделились из первичного вещества – протила, Геккель допустил, что эти элементы «не представляют собой в действительности простых и неизменных «видов массы», но первоначально были составлены из однородных простых первичных атомов» (заставляющих вспомнить элементарные частицы современной физики) [3, c. 209].

Элементом монизма является представление об эфире. Называя себя дилетантом в физике, Геккель все же составил личное мнение об эфире и сформулировал его в виде следующих восьми положений. Эфир это непрерывная материя, заполняющая все мировое пространство и все промежутки между атомами «весомой материи». Эфир состоит не из атомов и не обладает химизмом. Допускается особое эфирное или динамическое строение эфира. Агрегатное состояние эфира носит особый характер: он не газообразен и не тверд, скорее походит на «упругий и легкий студень или желе». Эфир должен обладать крайне ничтожным весом. В соответствии с пикнотической теорией агрегатное состояние эфира может переходить в газообразное состояние, а последнее – в твердое. Таким образом составляется генетический ряд из пяти стадий агрегатного состояния материи: эфирное, газообразное, жидкое, твердожидкое (в живой плазме), твердое. Эфир бесконечен и находится в вечном движении, которое во взаимодействии с движениями масс (тяготением) служит причиной всех явлений [3, c. 213-214].

 Кратко проследив историю идеи атомизма от Левкиппа, Демокрита и Лукреция в древности к трудам Декарта, Гиббса, Лейбница и атомизму начала XIX в., эмпирически обоснованному Дальтоном, установившему атомные веса отдельных элементов и закон их простых кратных отношений, Геккель заключил: новейшие химические теории «все … без исключения атомистичны…» [3, c. 210].

Через идею единства природы оценил Геккель принятое в химии понятие «сродства». Вслед за Эмпедоклом и Гете он был склонен усматривать в химических отношениях различных элементов «все степени склонности, от полного равнодушия до самой пылкой страсти…»  [там же]. Могучая «бессознательная» сила притяжения, проявляющаяся при оплодотворении организмов, преодолевающая все преграды, воздвигаемые разумом и совестью, непреодолимая страсть Эдуарда к Оттилии, Париса к Елене, стоят в одном ряду с «явлением, наблюдающимся при образовании химических соединений» [там же]. Корни биологических явлений уходят в фундаментальные свойства материи: «это тот же страстный порыв, в котором соединяются два атома водорода с одним атомом кислорода, образуя молекулу воды» [3, c. 211]. В духе своего монизма Геккель постулировал, что так проявляется «принципиальное единство избирательного сродства во всей природе, от простейшего химического процесса до самого сложного любовного романа…» [там же].

Геккель смело провел соединительную линию от учения Эмпедокла о любви и ненависти элементов к целлюлярной психологии. На ней строилось его убеждение, что «даже атомам присуща простейшая форма ощущения и хотения, или, лучше сказать чувствования и влечения, следственно, универсальная «душа» наипростейшего рода (еще лишенная сознания!)» [там же]. Эти же свойства присущи молекулам, состоящим из двух или нескольких атомов. При соединении молекул возникают простые и сложные химические соединения, в которых «повторяется тот же процесс в более сложной форме» [там же].

Однако, развивая дедуктивным путем свою картину мира, Геккель как подлинный естествоиспытатель не забывал, что вынужден перейти границы твердо установленного знания. Не желая ввести неискушенного читателя «Мировых загадок» в заблуждение, он напомнил: «вопрос об истинном существе атомов, их форме, величине, одушевленности и т.д. остается открытым, ибо все эти качества гипотетичны…» [3, c. 210].

Закон субстанции – космологический основной закон

Историю закона субстанции Геккель начинает с открытия закона сохранения силы    Р. Майером и Г. Гельмгольцем. Упоминает он также немецкого естествоиспытателя Фридриха Мора, еще в1837 г. ясно изложившего, по его словам, основные идеи этого закона. Позже, когда физика отделила понятие силы от понятия энергии, закон получил название закона сохранения энергии. В соединении с убеждением в единстве сил природы и общности их происхождения закон этот был признан «самым важным завоеванием науки XIX века» [3, c. 216]. Общая сумма силы или энергии во вселенной остается постоянной, как и материя, с которой она связана.

Закон субстанции, установленный физикой для неорганической природы, получил подтверждение в биологии. Физиология показала его применимость ко всей области органической природы. Жизненные процессы покоятся на «смене сил» и связанном с нею обмене веществ. Рост, питание, ощущение, движение, деятельность органов чувств и психическая жизнь обусловливаются превращением упругой силы, или потенциальной энергии, в живую силу, или актуальную энергию, и наоборот. «Этот высший закон господствует и над теми усовершенствованными функциями нервной системы, которые у высших животных и у человека обозначаются словом «душевная жизнь». Поэтому он применим и ко всей психологии» [3, c. 217].

Итак, закон субстанции объединяет вселенную, сохраняя силу в ходе эволюции материи – вплоть до появления жизни, сознания и человеческой психики. Другими словами, появление Человека отвечает фундаментальным законам вселенной. Геккель неустанно подчеркивал, что «космологический основной закон обладает общеобязательной силой для всей природы» и что этим доказывается принципиальное единство космоса и причинная связь всех явлений, доступных нашему познанию. Вскрывая во всех явлениях их механические причины, закон субстанции сливается с «законом всеобщей причинности» [там же].

В освещении монистической философии закон субстанции оказывается основанием механистического мировоззрения. Мир (космос) – это единое царство субстанции, атрибутами которого служат материя и энергия. По мысли Геккеля, этому царству природы должно соответствовать единое нераздельное естествознание. Царство науки составляет цельную область – всеобъемлющее естествознание. Как истинная наука оно «покоится на эмпирии, а не на трансцендентном» [3, c. 218]. Познание явлений в природе и в духовной сфере осуществляется только через работу наших органов чувств и мозга. Даже высшие духовные функции, вплоть до мышления, определяются работой нервных клеток, необходимо связанной с материальными изменениями в их субстанции – невроплазме. Так называемые науки о душе – лишь особые разделы естествознания. «Закон субстанции имеет общеобязательную силу в области природы и духа – без исключения!» – резюмировал Геккель [там же].

Вселенная – вечная эволюция субстанции

Закон сохранения материи и энергии как «закон субстанции» Геккель неразрывно связал в своей картине мира с учением об эволюции. Он настаивал: XIX в. внес в мировоззрение новое, – «могучую мысль», что закон эволюции «управляет всем мирозданием» и что «самая вселенная есть не что иное, как вечная “эволюция субстанции”…» [3, c. 12]. Человек – неотъемлемый элемент организации и эволюции вселенной. Обоснованию этого тезиса Геккель посвятил свой капитальный труд «Anthropogenie» (1874). Раскрывая закон эволюции субстанции, Геккель ввел 12 космологических основных начал, охватывающих весь Мир – от тезиса о вечности и бесконечности вселенной до истории общества. Синтезируя на основе закона субстанции подходы биологического, глобального и универсального эволюционизма, объединяя картину Природы со всемирной историей общества, он стремился раскрыть космологическую перспективу, позволяющую установить «правильный масштаб» и отправную точку при разрешении мировых научных загадок.

Геккель исключил наличие цели в эволюции материи. Трансцендентному пониманию цели он противопоставил принцип телеологической механики, объясняющий возникновение даже тонких биологических структур и функций «самообразованием», (другими словами, самоорганизацией).

Высказывая убеждение, что многоразличные вопросы творения неразрывно между собой связаны и в совокупности составляют всеобъемлющую универсальную проблему космоса, Геккель утверждал: «ключ к решению этого «мирового вопроса» дает нам волшебное слово “развитие”!» [3, c. 220]. Сотворение Земли, Солнца и т.д., сотворение растений, животных и человека – это лишь части «универсального вопроса: как возник весь мир?» [там же]. Детализируя этот вопрос, он стремился выяснить, создан Мир сверхъестественным путем или развился естественным образом, каковы причины и пути этого развития.

Обратившись к истории, Геккель отметил, что мысль о естественном развитии впервые родилась у мыслителей классической древности. На протяжении двух с лишним тысячелетий было много попыток заменить созданные на этот счет легенды разумной теорией и объяснить возникновение мира естественными причинами. Первое место в этом ряду занимают великие мыслители ионийской натурфилософской школы, затем Демокрит, Гераклит, Эмпедокл, Аристотель, Лукреций и другие философы древности. Предпринятые ими попытки поражают яркими прозрениями, однако классической древности недоставало той твердой почвы умозрения, которая была создана наблюдениями и опытами естествознания нового времени.

В 1755 г. И. Кант, следуя Ньютоновским «Основным началам», попытался как можно проще объяснить устройство и происхождение мироздания математическими и физическими законами. Работа Канта почти 90 лет оставалась в безвестности; по словам Геккеля, «ее откопал Александр Гумбольдт, напомнив о ней первым томом своего “Космоса”» [3, c. 226]. Независимо от Канта математик П. Лаплас пришел к аналогичным взглядам и через 40 лет после труда Канта «Всеобщая естественная история и теория неба» (1755) опубликовал их в своем «Изложении системы мира» (1796). Небулярная теория Канта-Лапласа была позже дополнена гипотезой, согласно которой космогонический процесс возникновения небесных тел из вращающихся туманностей путем сгущения повторяется периодически.

В XIX в. эволюционная теория достигла выдающихся успехов, охватив космос, землю, земные организмы и человека.

Так, анализ успехов астрономии и физики подвел Геккеля к ряду выводов относительно устройства и развития космоса, устойчивости и изменчивости субстанции. По существу, речь шла об универсальных космических процессах развития. Геккель утверждал: мировое пространство бесконечно и сплошь заполнено субстанцией; время также не имеет ни начала, ни конца, оно безгранично и вечно; субстанция находится в непрерывном движении и изменении, однако количество материи и энергии остается постоянным; универсальное движение субстанции в масштабах вселенной «есть вечный кругооборот с периодически повторяющимися фазами развития; фазы эти представляют собой смену агрегатных состояний, начиная с первичного отделения массы от эфира; это отграничение обусловлено уплотнением материи, возникновением множества центров сгущения на основе имманентных первичных свойств – ощущения и влечения; когда в одной части вселенной благодаря этому процессу возникают малые и большие небесные тела, в другой совершается процесс разрушения сталкивающихся небесных тел; в последнем случае выделяется огромное количество теплоты, представляющей собой «новые живые силы», обусловливающие движения вновь образовавшихся космических распыленных масс и возникновение новых вращающихся небесных тел [3, c. 229]. Так сызнова начинается вечная игра могучих космических сил.

В представлении Геккеля, мироздание это всеобъемлющий вечный двигатель – universum perpetuum mobile. Вечная «машина вселенной», находящаяся в вечном и непрерывном движении, «сама себя поддерживает». Разделяя положение Р. Клазиуса, что энергия вселенной постоянна, Геккель не принял его вывода, гласящего, что энтропия вселенной стремится к максимуму. Достижение максимума энтропии и есть конец мира, при котором «всякая органическая жизнь и органическое движение должны прекратиться»        [3, c. 232]. Геккель отверг как представление о конце мира, так и вытекающее из него допущение начала мира. Он полагал, что, с точки зрения закона сохранения, энтропия имеет место только в пределах отдельных процессов, когда в известных условиях связанная теплота не может вновь превратиться в работу. Согласно выдвинутому им положению, «движение есть такое же имманентное (внутренне-присущее) и первоначальное свойство субстанции, как и ощущение» [3, c. 227]. Здесь он опирался не только на закон субстанции, но и на новейшие успехи астрономии и физики; на данные спектрального анализа; на открытия, полученные в результате соединения телескопа и фотографии; а также на данные по изучению комет, туманностей и звездных скоплений.

К величайшим достижениям науки XIX в. Геккель отнес обоснование универсальности закона субстанции. Было установлено, что закон имеет силу и «в отдаленнейших мировых пространствах…, и в нашей планетной системе, в ничтожнейших уголках нашей земли,… и в мельчайшей клетке человеческого тела»            [3, c. 228].

Частью картины мира является история развития Земли. Напомнив, что канто — лапласовская космогония прочертила путь развития Земли от матери — Солнца, Геккель констатировал, что дальнейшая история нашей планеты, возникновение материков и морей, гор и равнин, превращения на ее поверхности «в конце XVIII и первые два десятилетия XIX века очень мало подвергались серьезному научному исследованию…» [3, c. 234]. Только в 1822 г. Карл Гофф предложил онтологический метод изучения истории Земли, получивший название принципа актуализма. Труд Гоффа «История естественных изменений земной поверхности» (тома I — IV, 1822 — 1834) решал задачу, выставленную обществом ученых в Геттингене на премию. Задача была сформулирована масштабно: «Основательнейшее и широчайшее исследование относительно изменений земной поверхности, обнаруживающихся в истории, и применение, какое можно сделать из знания их при изучении земных переворотов, лежащих за пределами истории». В тот же отрезок времени актуалистический метод был с успехом применен «ко всей области геологии» Чарлзом Лайеллем. Его «Начала геологии» (1830) «заложили крепкий фундамент, на котором с таким блестящим успехом созидалась дальнейшая история Земли» [3, c. 234 — 235].

Развивая монистическую геогению, Геккель отдал должное изысканиям                      А. Гумбольдта, Л. Буха, Г. Бишофа и Э. Зюсса. И предложил различать неорганическую и органическую геогению и рассматривать их как «два главных отдела истории земли», подчеркивая, что второй из них «начинается с появлением на земном шаре первых живых существ» [3, c. 235]. «Неорганическая история земли» сопровождалась охлаждением огненножидкого земного шара, образованием твердой коры, а понижение температуры на поверхности привело к появлению воды, что составило «важнейшее предварительное условие возникновения органической жизни» [там же].

С появлением организмов  начинается новая «глава мирового развития» – этап биогении. Эволюция органического мира «непрерывно тянется до нашего времени».

Биология разрешила загадку эволюции в учении о трансформизме. Явления живой природы «с таким же совершенством истолковываются физическими причинами, как и любое физическое явление в неорганической природе» [3, c. 236].

Первый шаг на этом трудном пути сделал Ж.Б. Ламарк; в «Философии зоологии» (1809) он предпринял «грандиозную попытку объяснить все явления органической жизни с единой, физической точки зрения», а также наметил путь решения вопроса о естественном происхождении органических видов и «впервые набросал основные черты учения о происхождении…» [там же]. В труде «Естественная история миротворения» (1868) Геккель [6, c. 85 -86] привел обширную выдержку из «Философии зоологии», чтобы показать близость воззрений Ламарка своему монизму; в ней, в частности, говорится: «Первоначально возникли только простейшие и самые низшие животные и растения, и только впоследствии получили крайне сложную организацию. Ход развития земли точно совпадает с развитием органического населения ея, не прерываясь при этом насильственными революциями. Жизнь есть только физический феномен. Все жизненные явления основаны на механических, физических и химических причинах, лежащих в свойствах самой органической материи». Ламарк показал, что все живые формы произошли путем постепенного превращения от простейших родоначальных форм; это медленное превращение было обусловлено изменениями форм вследствие приспособления во взаимодействии с наследственностью. Спустя 50 лет Ч. Дарвин утвердил теорию эволюции, заполнив оставленный Ламарком пробел теорией естественного отбора. Теория Дарвина преобразила и подняла биологию «на такую высоту, что она не уступает никакой из прочих отраслей естествознания» [3, c. 237].

В систему доказательств истинности теории эволюции Геккель включил, помимо морфологии, данные хорологии и экологии. Первые охватывают явления пространственного распространения видов, «их географическое и топографическое распределение по земной поверхности, по различным областям жизни и различным климатам, по склонам гор и глубинам морей» [7, c. 366]. Хорологические явления Геккель объяснил с помощью теории миграции.

Рядом Геккель поставил экологические данные, отнеся сюда «крайне сложные и запутанные явления, которые определяются отношениями организмов к окружающей среде, к органическим и неорганическим условиям жизни…» [там же]. Эти отношения он объяснил с помощью учения о приспособлении организмов, их изменении в борьбе за существование, выделив особо явления паразитизма. Настаивая на внутренней причинной связи всех групп биологических явлений, Геккель вплотную подошел к мысли о планетной организованности жизни.

Нарисованная Геккелем картина палеонтологической истории Земли по геологическим эпохам от архея до антропологической эры убеждала в планетном характере эволюции живого [7, c. 3 — 27].

Особой главой мирового развития является антропогения. Уже Ламарк в1809 г. ясно сознавал, что человеческий род мог развиться естественным путем от наиболее родственного ему млекопитающего – от обезьян. В1863 г. Т. Гексли в очерке под принципиальным заглавием «Место человека в природе» показал, что гипотеза о животном происхождении человека есть закономерный вывод из теории происхождения видов, подтверждаемый данными анатомии, эмбриологии и палеонтологии. В1866 г. Геккель отвел проблеме эволюции человека главу в «Общей морфологии организмов», а в1874 г. издал капитальный труд «Антропогения», где впервые предпринял попытку проследить происхождение человека через весь ряд его предков, от древнейших монер. В1871 г. Дарвин рассмотрел проблему происхождения человека с позиций теории естественного отбора. Таким образом, человек рассматривался как звено в эволюции живой материи, как высшая точка «органической геогении». Наконец, в1898 г. завоевания антропологии были подытожены Геккелем в докладе на международном зоологическом конгрессе в Кембридже.

В «Мировых загадках» (1899) Геккель продолжал отстаивать мысль, что человек порождение космоса. Человек появился на Земле – на отделившейся от Солнца части. Человек возник в процессе эволюции органического мира, исток которого восходит к синтезу первичной живой плазмы из неорганических соединений под воздействием излучений Солнца. «…Возникновение человеческого рода опять-таки есть лишь более новый процесс в истории развития животного царства. Да и вся духовная и телесная жизнь человека может быть сведена к энергии лучезарного Солнца, изливающего на нас свет и теплоту»     [3, c. 263].

Человек – порождение космических сил. Его появление предопределено законами Вселенной. Человек – одно из высших порождений универсальных космических процессов. И как любое другое событие во Вселенной, его появление – событие преходящее. «Мы, люди, – заключил Геккель, – также лишь преходящие стадии развития вечной субстанции, индивидуальные формы явления материи и энергии, ничтожество которых мы понимаем, когда сопоставляем их с бесконечным пространством и беспредельным временем» [3, c. 229].

К концу XIX в. естествознание преодолело разделение Природы на три мира: неорганический, органический и антропогенный. Теория эволюции живого позволила объединить в одной картине Природы эволюцию неорганической и органической материи и эволюцию человека и человечества.

Монизм космоса

Принципиальное единство органической и неорганической природы Геккель обосновывал уже в первых своих обобщающих теоретических работах, в «Общей морфологии организмов» (т. II, глава 5), и в «Естественной истории миротворения» (т. I, глава 15). Он подверг сравнению сходство обоих названных царств природы «в отношении вещества, форм и сил» [3, c. 240]. Результаты были обобщены им в ряде теоретических положений. Опираясь на данные основных биологических дисциплин и оригинальную методологию междисциплинарного синтеза, он сформулировал ряд взаимно дополнительных теорий.

Подытоживая факты, установленные физиологической химией, Геккель в1866 г. опубликовал углеродную (карбогенную) теорию, согласно которой особые физико-химические свойства углерода, – а именно, твердожидкое агрегатное состояние и легкая разложимость сложных белковых соединений, – являются «механическими», т.е.  фундаментальные эмпирические обобщения: тела живой природы состоят из тех же химических элементов, что и тела неорганической природы; жизненные явления обусловливают сложные протоплазматические вещества из группы альбуминов (белковых соединений); белковые вещества служат «первым и необходимым субстратом всех явлений жизни»; органическая жизнь есть физико-химический процесс обмена веществ протоплазматических белков; углерод это единственный элемент, способный  дать в соединении с другими элементами (кислородом, водородом, азотом, серой) сложные белки; от других химических соединений углеродистые вещества отличаются сложным молекулярным строением [3, c. 241; 6, c. 262 — 264].

К углеродной теории примыкает теория архигонии, или абиогенеза. Геккель четко ограничил понятие первичного зарождения жизни «первым возникновением живой плазмы из неорганических углеродистых соединений» [3, c. 242].  Начало биогенезиса он разделил на два этапа: автогонию – возникновение простейших «плазмовых тел» в неорганической жидкой среде, и плазмогонию – «индивидуализацию первобытнейших организмов из этих плазмовых соединений, в виде монер» [там же]. Идею архигонии Геккель впервые обнародовал в1866 г. в «Общей морфологии» (т. I, c. 167 — 190) и в1868 г. в «Естественной истории миротворения» (т. I, глава 15). Сходную гипотезу предложил в1884 г. К. Негели, развивший механико-физиологическую теорию происхождения жизни. Как и Негели, Геккель считал, что отрицать первичное зарождение означает допустить чудо.

В поисках причин, обусловливающих переход от неорганического мира к органическому и дальнейшую эволюцию живых тел, Геккель обратился к Канту. «Только механизм (в смысле Канта!) дает нам действительное объяснение явлений природы, сводя их к реальным действующим причинам, к слепым и бессознательно действующим движениям, обусловленным материальным строением соответствующих тел природы», – постулировал Геккель [3, c. 243]. Он разделял убеждение Канта, что без этого естественного, причинного механизма природы не может быть никакого естествознания, однако не согласился с тезисом философа, что для объяснения явлений органической природы одних механических причин недостаточно и следует прибегнуть к помощи целесообразно действующих конечных причин.

Отстаивая идею единства Природы, Мира, Геккель напоминал, что «антропоморфное представление о целесообразно действующем зиждителе и властителе мира теперь совершенно оставлено; место его заняли “вечные, бронзовые, великие законы природы”»    [3, c. 245]. После Ньютона, Канта и Лапласа все науки о неорганическом мире стали «чисто механическими». В астрономии и космогении, в геологии и метеорологии, в неорганической химии и физике было признано «безусловное господство механических законов, опирающихся на математику», и вместе с тем исчезло понятие цели [3, c. 244]. Астроном не обязан спрашивать о цели движения планет, минералог доискиваться смысла разных кристаллических форм, физик задаваться вопросом о цели электрических сил, а химик – ломать голову над смыслом атомных весов.

Иное значение понятие цели приобрело применительно к органической природе. Целесообразность присуща строению и жизнедеятельности всех организмов. Пока длится их жизнь, деятельность отдельных органов направлена на определенные цели. В XIX в. биологов перестает удовлетворять при объяснении органической целесообразности и идея Творца, и представление о жизненной силе. Заметную роль в преодолении витализма Геккель отвел учебнику физиологии И. Мюллера (1833 г.). На основании наблюдений и остроумных опытов Мюллер показал, что большая часть жизненных функций человека и животных совершается «по физико-химическим законам» и многие из них «даже поддаются математическому учету» [3, c. 246]. Однако он вынужден был остановиться перед загадкой происхождения целесообразных приспособлений чисто механическим, естественным путем. Но и эта «великая загадка» была разрешена: в1858 г., в год смерти И. Мюллера, Ч. Дарвин впервые обнародовал свою теорию естественного отбора, объясняющую органическую целесообразность.

У Геккеля мы находим проблески идеи номогенеза. Так, говоря о классах позвоночных – рыбах, пресмыкающихся и млекопитающих, он специально подчеркнул, что отдельные отряды и семейства их «постепенно развивались в сторону большего совершенства», и нашел, что этот прогресс есть «необходимое следствие борьбы за существование», но ни в коем случае не сознательное стремление к цели, и не проявление нравственного мирового порядка.

Направленность присуща и поступательному развитию субстанции вообще. Картина мира Геккеля утверждала схему прямолинейного поступательного развития субстанции. Характеризуя процесс развития неорганического и органического мира и человека на нашей планете, он писал: «это развитие во всем своем целом представляется нам постепенным преобразованием, историческим переходом от простого к сложному, от низшего к высшему, от несовершенного к более совершенному» [3, c. 249]. Рассмотрев соотношение цели, предназначения и случая, он пришел к заключению, что в «мировой эволюции» нельзя усмотреть ни определенной цели, ни разумного предначертания.

           Принцип психологического единства органического мира

Сводя большую часть жизненных явлений на механическую и химическую энергию, на электрические и световые процессы, Геккель особое внимание уделил наведению моста между органическим и психическим. В научную картину мира он смело вводит понятия души и памяти, соединив их с космологическим основным законом.

Согласно геккелевской естественной концепции психической («душевной») жизни, последняя есть сумма жизненных явлений, связанных с определенным материальным субстратом – психоплазмой. Последняя содержит белковые вещества, лежащие в основе всех жизненных процессов. Геккель постулирует: «то, что называют «душой», в действительности есть явление природы…» [3, c. 88]. И решительно порывает с дуалистической психологией, считающей душу и тело независимыми сущностями, между которыми отсутствует неразрывная связь.

Геккель строит схему эволюции «души» (психики): живая плазма – психоплазма – невроплазма. Так выглядит краткая схема эволюции живого вещества («живой плазмы») к веществу мозга – невроплазме. В развернутом виде схема приобретает следующий вид: психические процессы осуществляются в плазме клеток; на уровне одноклеточных простейших и растений и у низших животных наблюдается раздражимость, рефлекторные движения, чувствительность, стремление к самосохранению. Происходящие при этом в плазме клеток физические и химические изменения объясняются наследственностью и приспособлением [3, c. 90]. Разум и сознание, обеспечивающие высокую душевную деятельность, образование представлений и понятий, филогенетически развились из более простых психических процессов за счет более высокой степени интеграции и централизации ранее разделенных функций. Материальной основой эволюции «душевной жизни» от простейших до человека служили: вещество цитоплазмы, физические и химические процессы в клетке, наследственность и адаптация.

Геккель указал на путаницу понятий в психологии. Он задавался вопросами: что собой представляет душа? Откуда она и куда идет? Каково ее отношение к духу? Каков смысл понятия «сознание»? Как отличить впечатление от ощущения? Что такое инстинкт? В чем состоит разница между рассудком и разумом? Каково соотношение между душевными явлениями и телом? [3, 8]. И был убежден, что путем сопоставления психической жизни человека и животных можно придти «к отчетливому знанию длинной лестницы психического развития, которая непрерывно тянется от низших, одноклеточных жизненных форм до млекопитающих и человека…» [3, c. 100 — 101].

Геккель напомнил, что Ч. Дарвин в ряде сочинений показал, что «во всем органическом мире господствуют одни и те же законы «духовного развития», у человека так же, как у животных, у этих последних так же, как у растений» [3, c. 102]. Теория эволюции обосновала единство органической природы и распространила этот вывод и на область психической жизни. Естествознание обогатилось важным для картины мира эволюционным принципом психологического единства органического мира [3, c. 107]. Этот принцип связывал мир косной и живой материи, поскольку вся картина мира покоилась на космологическом законе субстанции и допускала переход от косной материи к живой и эволюцию живого вещества к психоплазме, невроплазме и «нервному веществу» мозга человека.

Обобщая данные сравнительной психологии, онтогении и филогении, Геккель пришел к выводу, что жизнь развивается от простейших форм до человека под влиянием одних и тех же элементарных сил природы – ощущения и движения. В1878 г. в лекции на тему «Клеточные души и душевные клетки» Геккель настаивал на том, что дух или душа является общей принадлежностью всего живущего, и нужно различать во всякой живой материи элементы психической жизни, зачаточные формы чувствительности и влечения. Этот тезис играл особую роль при построении им картины мира. «… Мы видим в учении о клеточной душе важнейший шаг к примирению идеального и реального рассмотрения природы, старого и нового мировоззрения», – резюмировал Геккель [8, c. 44].

«Душа», по Геккелю, – это обобщающее понятие, обнимающее все психические функции живого вещества, физиологическая абстракция, аналогичная понятию обмена веществ. Душа прошла путь эволюции от «безгласной» клеточной души через длинный ряд промежуточных ступеней к сознательной и разумной душе человека. У одноклеточных простейших психоплазма тождественна всей протоплазме; у растений и низших животных психоплазма еще не дифференцирована; у высших животных психоплазма – дифференцированная часть нервной системы, – невроплазма ганглиозных клеток и их отростков – нервных волокон.

Геккель провел сравнительно-анатомическое исследование органов чувств, рассмотрев и сопоставив данные по анатомии, физиологии и «молекулярной биологии» нервной системы [10].

Не только филогению нервной системы, но и развитие всех вообще явлений жизни Геккель объяснял с позиции своеобразной молекулярной биологии. Ее постулаты гласили: белковые тела служат «первым и необходимым субстратом всех явлений жизни»; к белковым веществам «новейшая биология» сводит тайну жизненных процессов; «истинную причину явлений органической жизни» биология усматривает «в бесконечных многообразных и сложных физико-химических свойствах белкового тела»; разнообразие формы, величины и строения клеток возникло постепенно путем разделения труда, но главным образом «путем молекулярного естественного подбора» [6, c. 263 — 264].

Помимо этого он постулировал, что на всех этапах эволюции души «неизбежна наличность известного химического состава психоплазмы и известного физического строения ее для того, чтобы «душа» функционировала…» [3, c. 108; 8, c. 42]. В основе работы психоплазмы покоится чувствительность организмов. Свет, тепло, тяжесть, электричество, механические и химические процессы воздействуют на психоплазму как раздражители и «вызывают изменения в ее молекулярном строении» [там же]. В характер этих изменений Геккель, естественно, не вдавался.

В ходе эволюции сложились уровни чувствительности, отвечающие уровню развития нервной системы. Так, у низших протистов и многих растений чувствительна и реагирует вся психоплазма; у высших протистов, низших животных, растений на поверхности тела возникают простейшие недифференцированные органы чувств – волоски, пигментные пятна; из этих очагов развиваются специфические органы чувств; дальше происходит централизация или интеграция нервной системы и возникают ощущения; отражение ощущений в центральной части нервной системы порождает сознательное ощущение.

В ходе эволюции совершенствовалась передача раздражения. Согласно предложенной Геккелем шкалы рефлексов, на низшей ступени организации раздражители «вызывают в безразличной протоплазме лишь те неизбежные внутренние движения роста и обмена веществ, которые общи всем организмам и необходимы для их сохранения»; у свободно передвигающихся протистов общая индифферентная раздражимость принимает форму индифферентного рефлекса; у инфузорий появляется простейшая рефлекторная дуга, раздражение ресничек, жгутиков через протоплазму передается другим органам; у многоклеточных низших «тканевых» животных начинает действовать одноклеточный орган рефлекса; разделение нервномускульной клетки на чувствующую и мышечную клетки привело к двуклеточному органу рефлекса, где раздражение от первой клетки ко второй передается через психоплазмовую нить; замещение этой нити «психической» или ганглиозной клеткой дало трехчленный орган рефлекса, на сцену выходит новая психическая функция – бессознательное представление; наконец, в случае четырехклеточного органа рефлекса между чувствующей и моторной клетками располагаются чувствительная психическая клетка и «волевая», моторная психическая клетка. Соединение множества таких аппаратов привело к сложному рефлекторному механизму высших позвоночных и человека [3, c. 111 — 113].

К шкале рефлексов примыкает шкала представлений, включающая четыре главные ступени совершенствования. Так, клеточное представление существует в виде общей функции психоплазмы. Уже у протистов ощущения могут оставлять следы в психоплазме, которые способны воспроизводиться памятью. Геккель обратил внимание на поразительный факт: каждый из 4000 описанных им видов радиолярий характеризуется особой формой скелета. «Построение этого специфического, нередко очень сложного скелета крайне простой … клеткой можно объяснить не иначе, как если мы припишем строющей плазме способность представления, и именно особливого воспроизведения «пластического чувства расстояния», как я показал в своей психологии радиолярий…». Так оценил этот факт Геккель, ссылаясь на свой труд «Die Radiolarien» (1862) [3, c. 115].

Вторая ступень бессознательного представления – гистональное представление, обусловленное общей душевной жизнью многочисленных клеток (губки, полипы).

Высшей ступенью представления в животном мире является бессознательное представление ганглиозных клеток. Его появление сопряжено с трехчленным органом рефлекса; представление локализуется в определенных «психических клетках».

Наконец, возникает сознательное представление мозговых клеток, появляется сознание как функция мозга. Отделы мозга все лучше обеспечивают ассоциацию сознательных представлений; организм приспосабливается «к тем высшим психическим функциям, которые мы называем мышлением и размышлением, рассудком и разумом»        [3, c. 116].

Процесс эволюции психоплазмы («души»), чувствительности, рефлексов и представлений протекал направленно. Не скрывая трудностей, возникающих при проведении границы между более древними бессознательными и более новыми сознательными представлениями, Геккель вместе с тем заключил: «…последние возникли из первых полифилетически, ибо мы находим сознательное и рассудочное мышление не только у высших форм группы позвоночных (у человека, млекопитающих, некоторой части низших позвоночных), но и у очень высокоразвитых представителей других групп (муравьев и других насекомых, пауков, и высших ракообразных среди суставчатоногих, головоногих у моллюсков)» [там же]. Следовательно, Геккель допускал направленность в эволюции психики, параллельное развитие ее высших форм у позвоночных и беспозвоночных.

Все чудесные явления Природы, органической и неорганической, согласно Геккелю, «суть только различные проявления одной и той же первичной материи» [9, c. 47]. Все изменения, происходящие в органической и неорганической природе, включая эволюцию психики, только тогда представляются действительно понятными, если видеть в атомах не маленькие массы мертвой материи, а «живые, элементарные частицы, наделенные силой притяжения и отталкивания» [9, c. 49]. Теорию «одушевленных атомов» Геккель назвал основной существенной частью своего монизма, однако признавал, что «вопрос об истинном существе атомов, их форме, величине, одушевленности и т.д. остается открытым…» [3, c. 210].

Вопрос о соотношении духа и материи – один из центральных в монизме и в научной картине мира Геккеля. Воззрения Эмпедокла, Лукреция, Спинозы, Дж. Бруно и Ламарка у него объединяет «основная идея космического единства, нераздельность энергии и вещества, духа и материи…» [9, c. 41]. Подтверждение этой идеи Геккель находит и в живой материи, в наследственности, когда через половые клетки передаются «самые тонкие телесные и духовные особенности обоих родителей…» [6, c. 141]. Наследственность он называет «памятью пластидул», а пластидулы – особыми молекулами, отличающимися от всех других молекул «способностью воспроизведения и памяти» [6, c. 156]. Его позиции близки взгляды Эвальда Геринга, в сочинении «О памяти как общей функции организованной материи» (1870) показавшем, что без допущения такой бессознательной памяти важнейшие явления жизни и, главным образом, размножение и наследственность становятся для нас совершенно непонятными [там же].

Картина мира, изложенная в «Мировых загадках», монистическая эволюционная натурфилософия автора этой книги встретили отклик в широких кругах читателей. Идя на встречу их пожеланиям, Геккель в1904 г. издал «Чудеса жизни» – книгу общедоступных очерков биологической философии [11]. Называя свой новый труд дополнительным к «Мировым загадкам», он использовал его для распространения и утверждения своей картины мира.

Естествознание второй половины XIX в. с новой силой заявило о своем праве и доказало свои возможности самостоятельно, следуя собственным нормам и традициям, решать мировые загадки. Среди них вопрос о соотношении духа и материи по сей день остается для науки актуальным. В книге «Происхождение духовности» (1989) физиолога академика П.В. Симонова и соавторов в главе «Что такое душа?» говорится: «Если не бог вдохнул душу в тело нашего далекого предка, то корни ее допустимо искать и на дочеловеческих этапах эволюции мира живых существ» [12, c. 22]. Анализируя предысторию духовности, П.В. Симонов нашел, что живые существа остановились бы в своем развитии и деградировали, если бы стремились только к «полезным результатам», и что в эволюции живой материи способность самосохранения – обязательное условие, но не единственная тенденция.

История человечества – этап истории планетной системы

Человечество включено Э. Геккелем в естественно-исторический процесс развития планетной системы. Он напомнил, что так называемая всемирная история представляет собой короткий промежуток в несколько тысячелетий, «ничтожный эпизод» в органической истории земли, а последняя является крохотным отрывком из истории нашей планетной системы. Именно эту «грандиозную космическую перспективу» Геккель избрал в качестве правильного масштаба для суждения о месте человека в природе.

Историю народов человек «с присущей ему антропистической манией величия любит именовать “всемирной историей”», – иронически замечает Геккель. Но можно ли в этой истории обнаружить – «повсюду и во все времена» – высший моральный принцип или мудрого правителя мира? Естествознание и народоведение позволяют дать «только один беспристрастный ответ: нет!» [3, c. 253]. Между тем, телеологический взгляд на историю общества продолжал господствовать. «В философии истории, в общих соображениях о судьбах народов и запутанном ходе государственного развития, высказываемых историками, до сих пор, – свидетельствует Геккель, – господствует представление о “нравственном мировом порядке”» [там же]. Этому представлению он противопоставил тезис: судьбы рас и народов, борющихся за свое существование и развитие, подчинены тем же великим законам, что и история всего органического мира, миллионы лет населяющего землю. Культурная жизнь современного общества заставляет понять это, отрешиться от «прекрасного идеального мира», от присущей человеку «антропистической мании величия», трезво взглянуть на так называемую всемирную историю [там же].

В1820 г. Ламарк с горечью резюмировал: «Можно, пожалуй, сказать, что назначение человека как бы заключается в том, чтобы уничтожить свой род, предварительно сделав земной шар непригодным для обитания» [13, c. 442]. Обозревая следствия подъема международных отношений в XIX в., отмечая рост преступлений и несчастных случаев, Геккель, – через 80 лет, как бы продолжая поднятую Ламарком тему, – писал: «Многие тысячи людей избивают друг друга каждый год в войнах, и приготовления к этому массовому убийству поглощают у самых высокоразвитых, исповедующих христианскую любовь цивилизованных народов, самую значительную часть их народного богатства. А в число этих сотен тысяч, ежегодно падающих жертвою современной цивилизации, по большей частью входят здоровые, сильные, работящие люди» [3, c. 255].

Отдавая должное вере в Провидение, в нравственный мировой порядок, обладающей, с его точки зрения, высокой идеальной ценностью, Геккель призывал, однако, опираться не на веру, а на науку, естествознание, особо выделяя теорию эволюции. Он мотивировал это тем, что жизнь культурного общества ставит задачи, решить которые возможно только при знании действительности. Думая о будущем, он стремился убедить современников, что «своевременное приспособление к этому реальному миру», соединенное с преподаванием и опорой на эволюционное учение, «сделает интеллигентного человека будущего» более разумным, свободным от предрассудков, лучше и счастливее [3, c. 256].

Незадолго до появления «Мировых загадок» (1899) Геккель в предисловии к девятому изданию «Естественной истории миротворения» (1897), отмечая, что к концу XIX в. познание природы «достигает высоты и ясности, казавшихся недоступными в начале этого столетия», указывая на ряд «поразительных открытий и успехов во всех областях техники», на повсеместное применение пара и электричества, на ряд других завоеваний физики и химии, резюмировал: «нас наполняет радостью это гордое, с таким трудом отвоеванное единство современного миросозерцания» [6, c. 8 — 9]. Только при помощи разума человек смог прийти к истинному познанию природы. Разум же приобретал все большую ценность «лишь с успехами цивилизации и духовной культуры, с развитием науки» [3, c. 24].

Быстро возрастающее на протяжении XIX в. значение естествознания и техники в жизни людей заставило критически обозреть общее состояние цивилизации. А. Уоллес, одновременно с Ч. Дарвином предложивший научному сообществу теорию эволюции, констатировал:  «По сравнению с нашими изумительными успехами в физических науках и в сфере их практического применения, наша система правления административной юстиции, народного образования, и весь наш общественный и моральный уклад пребывают в состоянии варварства». Приводя эти слова Уоллеса, Геккель выразил готовность подписаться под ними, а от себя добавил: «Чтобы убедиться в справедливости этих тяжелых упреков, нам нужно лишь окинуть беспристрастным оком нашу общественную жизнь или взглянуть в такое зеркало, как ежедневная газета, представляющая собою выражение общественного мнения» [3, c. 14].

Каковы мотивы, заставившие Геккеля покинуть привычную почву естествознания и обратиться к проблемам обществоведения? Им двигало стремление преодолеть разлад между поразительными успехами теоретического естествознания и полным их отсутствием по сравнению с прошлыми столетиями в области духовной жизни общества. Геккель предупреждал современников, стоящих на пороге ХХ в., что это рассогласование «не только рождает чувство неловкости, внутреннего разлада, лжи, но и создает для нас опасность тяжелых катастроф в политической и социальной области» [3, c. 10]. Свою обязанность ученого он усматривал в том, чтобы способствовать преодолению существующего разлада и устранению проистекающей из него опасности. Чтобы исполнить свой долг, ему пришлось полностью посвятить себя познанию истины, осуществив всеобъемлющий научный синтез и выстроив оригинальную научную картину мира.

***

Итак, к концу XIX в. Э. Геккель создал всеобъемлющую механическую (причинно обусловленную) эволюционную картину мира. Опираясь на дарвиновскую революцию в естествознании, он ввел в нее Жизнь, Эволюцию психики, Человека и его «всемирную историю». Субстратом эволюции Вселенной полагалась материя, точнее – свойства атомов химических элементов, их потенциальные возможности, а также способность материи к самоорганизации.

Самокритично признавая недоказанность ряда заявленных им переходов в картине мирового развития, Геккель по существу выставил свою модель картины мира на строгую эмпирическую проверку и уточнение в грядущем ХХ в. Он понимал, и ярко выразил это понимание: картина мира необходима человечеству при прогнозировании своего будущего.

Биологические воззрения Геккеля, его философия монизма сохраняли значение и в ХХ в. Но его картина мира осталась неоцененной. Причина очевидна: революция в естествознании на рубеже XIX – XX столетий восстановила господствующее положение физической картины мира и резко изменила характер научного мышления и требования к принципам построения картины мира. Однако эти события не смогли полностью нивелировать вызовы XIX в. – требование включения в картину мира Жизни и Человека. На эти вызовы в ХХ в. ответили физика, предложившая принцип дополнительности, и биосферология, осуществившая синтез биологического, глобального и универсального эволюционизма.

Литература

  1. Кант И. Критика способности суждения. Соч. Т. IV. М.: Наука, 2001. С. 69 – 661.
  2. Кальвин М. Химическая эволюция / Пер. с англ. / Под ред. акад. А.И. Опарина. М.: Мир, 1971. 240 с.
  3. Геккель Э. Мировые загадки / Пер. с полного нем. изд. С.Г. Займовского. 2-е изд. М., 1922. 409 с.
  4. Новиков П.А. Эрнст Геккель (Биографический очерк) // Ф. Мюллер. «Э. Геккель. Основной биогенетический закон». М; Л.: Изд-во АН СССР, 1940. С. 52 – 60.
  5. Канаев И.И. Очерки из истории проблемы морфологического типа от Дарвина до наших дней. М.; Л: Наука, 1966. 210 с.
  6. Геккель Э. Естественная история миротворения. Ч. I. Общее учение о развитии. Лейпциг. СПб.: Мысль, 1908. 274 с.
  7. Геккель Э. Естественная история миротворения. Ч. II. Общая история происхождения видов. Филогения и антропогения. Пер. А.Г. Генкеля. СПб.: Научная мысль, 1909.  382 с.
  8. Геккель Э. Клеточные души и душевные клетки. Лекция, читанная 22-го марта1878 г. в Вене / Пер. с нем. О. Филиппова. Киев, 1880. 44 с.
  9. Геккель Э. Монизм (1892) / Пер. с нем. Г.А. Гурева. Гомель, 1924. 135 с.

10.Геккель Э. Развитие и происхождение органов чувств / Пер. с нем. под ред. проф.  Э.К. Брандта. СПб., 1882. 41 с.

11.Геккель Э. Чудеса жизни (1906) / Пер. со 2-го нем. изд. Н.А. Алексеева. СПб., 1908. 220 с.

12.Симонов П.В., Ершов П.М., Вяземский Ю.П. Происхождение духовности. М.: Наука, 1989. 352 с.

13. Ламарк Ж.Б. Аналитическая система положительных знаний человека // Избранные произведения. В 2-х т. Т.2. М.: Изд-во АН СССР, 1959. С. 347 – 570.

 

Чесноков В.С.   Естественно-научный подход к истории человеческой культуры в творчестве С.А. Подолинского

            Сергей Андреевич Подолинский – ученый, натуралист-мыслитель, врач, общественный деятель и публицист, имя которого до сих пор мало известно в научном сообществе.  Его труды участвовали в формировании представлений о космичности жизни, о глобальных проблемах человечества, месте человека в природе и в развивающемся обществе. Его новаторские идеи не были поняты современниками, труды не переводились и не переиздавались, а имя его оказалось забытым. В.И. Вернадский называл его «забытым научным новатором» и одним из своих предшественников в создании учения о биосфере. В ХХ в. не было создано более всеобъемлющей концепции космического и гуманитарного плана, чем учение о биосфере. В ней вековой синтез идей и достижений глобальной экологии, философское обоснование путей развития цивилизации. Концепция социальной энергетики Подолинского указала на принципиально иной путь устойчивого развития цивилизации, основанный на переходе от использования невозобновляемых ресурсов к неиссякаемым космическим (природным) источникам мощности, в первую очередь, творящей жизнь солнечной энергии (1, 11, 41 – 43) .

Идея развития – сравнительно молода перед лицом того пути, который пройден в известной нам истории человечества. Гегель первый признал развитие разума человечества, сохраняя неизменным и познаваемым разумом человека Разум природы – Абсолютную Идею.

Следующий шаг в признании развития природы принадлежит К. Марксу. И. Пригожин писал: «Идея истории природы как неотъемлемой составной части материализма принадлежит К. Марксу и была более подробно развита Энгельсом. Таким образом, последние события в физике, в частности открытие конструктивной роли необратимости, поставили в естественных науках вопрос, который давно задавали материалисты. Для них понимание природы означало понимание ее как способной порождать человека и человеческое общество» (2. С. 320).

Очень немного ученых, значение идей и трудов которых со временем возрастает, поскольку дальнейшее развитие знаний оказывается в русле их творчества. Именно так обстоит дело с Подолинским, внесшим существенный вклад в изучение истории человеческой культуры как естественного процесса эволюции жизни. В.И. Вернадский называл его «забытым научным новатором».

     Чтобы проследить и попытаться  объяснить, как и почему Подолинский пришел к рассматриваемой проблеме, необходимо хотя бы кратко остановиться на становлении его личности как ученого  синтетического типа мышления.  С его родословной и научной биографией можно ознакомиться по (3).

В 1867 — 1871 гг. Подолинский учился на естественном отделении физико-математического факультета Императорского университета Св. Владимира в Киеве. Он увлекался физиологией (профессор В.Б. Томса),  политической экономией и статистикой (профессор Н.И. Зибер). В то время на европейскую арену выступает новый историко-философский и политэкономический фактор – марксизм. Подолинский посещал семинар Зибера, где обсуждались рефераты по «Капиталу», другие произведения К. Маркса и Ф. Энгельса. Кафедра Зибера была первой в мире университетской кафедрой, где излагалось экономическое учение К. Маркса. Здесь Подолинский познакомился с марксовой теорией классовой борьбы как движущей силой общественного развития.

По окончании учебы Подолинский прибыл в Западную Европу, чтобы  совершенствоваться в физиологии. В то время молодые ученые из России устремлялись  в заграничные лаборатории, слава о которых гремела по всей Европе. Обратная волна дала России готовых ученых, внесших много нового в научные исследования.  Там же революционная молодежь из России готовилась к «походу в народ», приобретая профессии сельского учителя и лекаря, которые больше всего способствовали сближению с народом.

М.П. Драгоманов предвидел неудачу этого мероприятия: «Вчера уничтожилось крепостное право, а вы хотите сегодня вчерашним крепостным, да еще безграмотным, социализм проповедовать» (4. С. 328).

Отец Подолинского поэт Андрей Иванович Подолинский так  выразил свое отношение к «походу в народ»:

Недавно клуб свой завели

Здесь хохломаны-демагоги

И мужика произвели

Едва-едва не в полубоги;

Добра ж не жди от них мужик,

Тут на уме не польза края,

Один обман весь этот крик

И скрыта цель совсем другая.

В начале ХХ в. М. Горький так отозвался о «походе в народ»: «Ужасно положение юношества в этой проклятой стране. Начиная с 60-х годов, мы пытались пробить головами молодежи стену самодержавия, пятьдесят лет истреблялось русское юношество в тюрьмах, ссылке, каторге и – вот пред нами налицо трагический результат этой «политики»: в России нет талантливых людей, нет  людей, даже просто способных работать» (45).

В Париже Подолинский познакомился с П.Л. Лавровым, а через него в Лондоне с К. Марксом и Ф. Энгельсом.

На медицинском факультете университета Цюриха Подолинский слушал лекции немецкого физиолога проф. Л. Германа, в Париже —  лекции Клода Бернара о явлениях жизни, общих для животных и растений, в Бреславле — учился и работал в Физиологическом институте у немецкого физиолога Р. Гейденгайна. Здесь он выполнил большое исследование на тему «К вопросу о панкреатических белковых ферментах», в1876 г. защитил диссертацию и получил степень доктора медицины.

В западно-европейских научных центрах  Подолинский интересовался естествознанием и медициной, социальной гигиеной, антропогенезом и антропологией, археологией, историей культуры, исторической этнографией, социальным и политическим движением. Разнообразие интересов, общение с представителями разных отраслей знания позволили ему расширить свой научный горизонт, выработать основы собственного исторического миросозерцания. В жарких спорах и дискуссиях о текущих проблемах и будущих судьбах человечества, в тиши научных библиотек, где молодой ученый знакомился с последними достижениями естественных и общественных наук, созревал и закалялся синтетический способ его мышления.

В1875 г. Подолинский опубликовал в газете «Киевский телеграф» серию статей о здоровье населения Малороссии, о своих впечатлениях от путешествия по Галиции и Австро-Венгрии. Общественное здоровье русского народа, отмечал Подолинский в статье (5), находится в самом печальном состоянии, его смертность наибольшая в Европе, средняя продолжительность жизни одна из самых коротких, средняя сила и годность к воинской службе – одни из самых последних по сравнению с другими народами.

После посещения завода по производству ружей для австрийской армии и армии Священной Германской империи Подолинский отмечал, что завод выполняет «самую важную в политическом отношении работу, которая существует на земном шаре».

В одной из статей он рассказал о посещении завода по производству свинцовых белил в г. Целовце и назвал это производство «настоящим  гнездом вырождения рабочего населения путем хронического свинцового отравления». В той же статье Подолинский указал две тенденции: онемечивание славянского населения и обезземеление мелких собственников.

На родине Подолинский изучал здоровье сельского населения, занимался медицинской практикой, собирал медико-статистический и этнографический материал о социально-экологических и санитарно-гигиенических условиях труда и быта крестьян. Собранную и проанализированную информацию ученый использовал во многих публикациях и выступлениях на международных конгрессах (7 — 9). Он сформулировал ряд  требований к реформе санитарной организации в стране. Среди них: создание библиотек и лабораторий для проведения анализов и исследований в области общественной гигиены и санитарии.

В письме П.Л. Лаврову от 15 августа 1875 г. Подолинский писал, что «на пути создания сознательного идеала будущей жизни придется тратить меньше слов на критику существующего, чем на синтез нового». В письме В.Н. Смирнову от 9 июня 1876 г. Подолинский надеется «сделать более или менее серьезную созидательную работу по социологии».

Подолинский полагал (10), что социализм в России станет следующей стадией в эволюции нигилизма. Он обвинял революционеров в нигилизме лишь настолько, насколько они еще не доросли до истинных принципов социализма. Последовательный нигилизм должен привести в своем идеале к построению положительной системы, т.е. к сознательному социализму. Он противопоставлял нигилизм как деструктивное начало социализму как началу творческому.

Концепция социальной энергетики Подолинского

Статья Подолинского «Труд человека и его отношение к распределению энергии» (11. С. 135 — 211) является самой существенной из его научных исследований. С некоторыми изменениями она была опубликована в 1880 – 1883 гг. ведущими европейскими социалистическими изданиями (12 – 15).

Статью (11) можно с полным основанием отнести к предвестникам становления учения о биосфере и ее эволюции в ноосферу. В ней Подолинский прослеживает историю накопления,  сбережения (от рассеяния и расхищения) и использования превратимой части солнечной энергии на земной поверхности. Автор пишет, что труд является одним из многочисленных проявлений общей мировой энергии и  как врач выясняет биологические условия происхождения труда, его главнейшие проявления и последствия все возрастающих его воздействий на окружающую природу. Наряду с делением энергии на потенциальную и кинетическую он вводит деление энергии на превратимую и непревратимую. Превратимой энергией он считает такую энергию, которая способна к дальнейшим превращениям. Непревратимой он называет энергию, не способную к дальнейшим превращениям.

Источником жизни на Земле является солнечная энергия, и ученый вычисляет мощность солнечного излучения, делает прогноз о постепенном уменьшении ее величины. Он различает световые, химические и тепловые лучи Солнца. Теперь химические лучи называют ультрафиолетовыми лучами, а тепловые лучи – инфракрасными.

Подолинский анализирует проблему накопления энергии на земной поверхности на трех основных этапах ее эволюции: при отсутствии жизни, при ее становлении и эволюции; появление человека и развитие цивилизации.

Все изменения  на поверхности нашей планеты происходят под влиянием непрерывного и длительного притока солнечной энергии. Здесь кроется причина возникновения жизни. «Сокровенному ростку зерна надлежит выйти на свет дневной, разорвав свои оболочки, и расправить зародышевые листики. Поцелуем вешнего луча – сжатая и бесцветная почва расправляется в свежую зелень и в пышные цветы» (16. С. 143).

Может ли приток лучистой солнечной энергии и неорганические вещества на поверхности нашей планеты дать в результате взаимодействия тот процесс, который мы называем жизнью?

В чем же различие между действием тепловых и химических лучей? При каких условиях солнечный свет вызывает эффект нагревания вещества, а при каких, вместо нагревания мы наблюдаем превращение солнечного света в химическую потенциальную энергию? Только последний процесс  и позволяет нам понять, как возникают органические вещества, их дальнейшую эволюцию. Возникновение жизни химическим путем может получить свое объяснение тогда, когда мы разберемся с сущностью процесса взаимодействия света и вещества, который и дает возможность протекания необратимого процесса превращения лучистой энергии в скрытую потенциальную химическую энергию органического вещества. Такой процесс протекает на поверхности нашей планеты с помощью хлорофиллового аппарата растений.     Обмен веществ внутри клетки и в обмен веществ в обществе происходят только тогда когда это «выгодно» участникам «сделки». Участники сделки в обществе выгадывают то, что называется «прибылью». Но должен же быть и внутри клетки какой-то «элемент», который сопоставим с «прибылью»? Продукты питания отличаются от неорганических веществ содержанием калорий. Обмен веществ внутри клетки должен увеличивать запас потенциальной химической энергии, так как без этого невозможен сам рост живого организма. Следовательно, можно выделить два вида обмена веществ: с уменьшением потенциальной химической энергии (экзотермические реакции, протекающие самопроизвольно) и с ее увеличением (эндотермические реакции, протекающие как вынужденный процесс). Не может ли солнечный свет быть причиной таких процессов?  Мы пишем химические реакции, полагая, что их протекание определяется температурой и давлением, а нужно связывать их протекание и с действием солнечного света.

До появления органической жизни солнечная энергия мало увеличивала количество превратимой энергии на нашей планете. Химические лучи Солнца не находили на ее поверхности тел, на которые могли бы действовать, как действуют теперь при помощи растений. За исключением движения нагретого воздуха и воды, поднятой испарением, лучистая энергия Солнца не обращалась тогда в превратимую энергию.

Под действием световых, тепловых и химических лучей солнечной энергии в течение длительного геологического времени возникают фотохимические эндотермические реакции, в результате которых атомно-молекулярные структуры неорганических веществ претерпевают перестройку  с образованием энергетически насыщенных органических структур, которые постепенно усложняются. Следовательно, фотохимические изменения вещества и есть тот путь, по которому рассеянная в мировом пространстве лучистая энергия получает возможность вновь сосредоточиться и начать активно функционировать. С появлением биосферы на первый план выступают процессы, связанные с поглощением солнечной энергии. Главной ареной эволюционных изменений становятся углеродсодержащие соединения — основа жизненных процессов.

Появление органической жизни коренным образом изменило не только вид и свойства земной поверхности, но также количество и способ распределения высших видов энергии. Распространение организмов Подолинский объяснял наличием у них большего количества превратимой энергии  по сравнению с неорганической природой. Растения, по его словам, — злейшие враги мирового рассеяния энергии. Экспансия живого вещества на поверхности планеты происходит за счет накопления  растениями «плененной» солнечной энергии, с помощью которой они превращают устойчивые при обычных условиях неорганические соединения (углекислый газ и воду) в продукты питания для гетеротрофов. Появление растений – одно из самых необычных обновлений, которые исторически претерпели облик земной поверхности и химизм планеты.

Перед наукой стоит проблема определения количества солнечной энергии, получаемой всеми растениями на Земле, пишет Подолинский, а также найти какой процент получаемой солнечной энергии усваивается растениями в форме питательного вещества (десятина пшеницы), топлива (десятина леса) или материала для одежды (десятина конопли) и т.п. «В настоящее время, — замечает далее Подолинский, — наибольшее затруднение для такого определения энергии заключается не в вычислении энергии сбереженной, но в определении энергии получаемой. Несомненно, что на жизнь растений имеют влияние, кроме теплоты солнечных лучей, еще и свет, и химическое действие их, а для них эквиваленты в теплоте или механической работе еще не могут быть найдены с достаточной точностью» (3. С. 241).

«Завоевание пространства идет у растений, — пишет П.А. Флоренский сыну Кириллу 10 – 11.12.1936, – от точки (одноклеточные) к линии (линейные ряды клеток), затем к поверхности (поверхностные одноклеточные слои), далее к замкнутым поверхностям, полым или слипшимся (двуклеточные слои) и, наконец к пространственному заполнению клеток; переход от линейного к поверхностному происходит через соединение двух и затем более рядов линейных». Миллиарды зародышей и миллионы взрослых особей теснятся, отталкиваются, пожирают друг друга. Происходит естественный отбор, выживание наиболее приспособленных. Размножаясь в бесчисленности, жизнь становится неуязвимой от наносимых ей ударов, она увеличивает свои шансы выжить, свои шансы на продвижение вперед.

Главные свидетели многовековой деятельности растений это кислородная атмосфера и громадные запасы ископаемого органического топлива, а также  разные горные породы органического происхождения. Следовательно, Подолинский предсказывает появление понятия «былые биосферы», которое Вернадский употреблял в статье «Несколько слов о ноосфере» (1944): «Гранитная оболочка Земли есть область былых биосфер», а также в статье «Мысли и замечания о Гёте как натуралисте» (1938): «Гранитная оболочка земной коры отвечает метаморфизованным былым областям жизни, былым биосферам».

Ранее (1802 г.) подобные идеи высказывал Ж.Б. Ламарк (17. С. 167 — 168): «Мы видим, что влияние живых существ на вещество, составляющее земную кору, очень существенно, так как они бесконечно разнообразны и сложны, их поколения последовательно и непрерывно наслаиваются и постоянно обновляют все части земной поверхности, на которой они жили. Еще больше чувствуется насколько это влияние огромно, когда их рассматривают как отходы (детрит) живых существ, которые непрерывно потребляются, деформируются и становятся полностью неузнаваемыми. Дождевые воды их поливают, пропитывают, смывают, фильтруют, вымывают из них различные составные части, способствуют изменениям, которым они подвергаются, увлекают их с собой, где они откладываются в состоянии, которого достигают. Неизбежным результатом всего этого является то, что любое сложное минеральное вещество, составляющее внешнюю кору земного шара, в которой мы отмечаем отдельные скопления (рудные жилы, параллельные слои и т.д.), составляющие равнины, холмы, ложбины и горы, являются исключительно продуктами животных и растений, которые жили на этих частях поверхности земного шара».

Животные, поедая растения, превращают часть сбереженной ими энергии в высшую форму, в механическую работу, но затем рассеивают ее.  Подолинский отмечает, что растения и животные в их взаимной связи составляют звенья единого жизненного круговорота. Когда накопленная растениями энергия входит в состав пищи человека, домашнего животного или служит топливом для машин, построенных и управляемых трудом человека, тогда происходит, по выражению В. Томсона, «поднятие  энергии в степени». Процессы накопления превратимой энергии Подолинского, Вернадский называл ростом свободной (действенной, активной) энергии, ростом способности к совершению внешней работы во всех проявлениях жизни в биосфере.

Вернадский отмечал: «Если обратить внимание на всю биогеохимическую работу, производимую живыми организмами, от них неотделимую и ими создаваемую за счет захватываемой ими энергии, мы видим, что создается этим путем сложный, единый комплекс самодовлеющих организмов, активная энергия которых при одной и той же исходной, непрерывной, но не увеличивающейся энергии Солнца – увеличивается. Она увеличивается в ходе геологического времени. Это увеличение активной энергии сказывается хотя бы в увеличении сознательности и в росте влияния в биосфере в геохимических процессах единого комплекса жизни. Одно создание, медленно шедшее в геологическом времени, такой геологической силы, какой является характерное для нашей психозойской эры цивилизованное человечество, ясно это показывает» (18. С. 219).

Процесс историко-эволюционного формирования человека, по Подолинскому, заключался в развитии потребности  в использовании и постоянном совершенствовании орудий труда, которые первоначально он находил готовыми в самой природе. Животные дрались органами своего тела, человек взял в арсенал своих действий материал природы. Были открыты свойства острого конца палки, появилось метательное оружие и палка-копалка. Переход от естественного острия к умышленному заострению составлял дальнейшее усовершенствование. Работающие руки и мозг человека придавали такое направление его трудовой деятельности, вследствие которого дополнительное количество солнечной энергии вовлекалось в обмен на земной поверхности. Как доказано практикой, руки правдивее органа речи, так как обнаруживают в произведениях своего труда то, что скрывают слова. Вместе с тем работающие руки принуждают к развитию мыслительную деятельность. «Медленно, в течение долгих поколений вырабатывалось умение в изготовлении и использовании этих орудий, оттачивалось уменье — разум в его первом выявлении» (19. С. 132). Как говорят философы «труд шлифует и пересоздает мозг человека». По Вернадскому, «Homo sapiens» не есть завершение создания, он не является обладателем совершенного мыслительного аппарата. Он служит промежуточным звеном в длинной цепи существ, которые имеют прошлое, и, несомненно, будут иметь будущее, которые имели менее совершенный мыслительный аппарат, чем его, [и] будут иметь более совершенный, чем он имеет»(19. С. 69).

Следовательно, эволюция изменила направление своего пути, перешла от развития тела к развитию разума. С изобретением языка возник новый метод прогресса: «Речь доставила человеку возможность развивать мозговое вещество. Если он сделал что-то, он мог теперь сказать это, мог передать то, чему он научился. Один человек ссужал свой ум другому. Займы все росли и росли, проценты становились все больше и больше, богатство человека было обеспечено. Сберегалось время, пользование речью облегчало мышление. Сын начинал развиваться оттуда, где останавливался его отец» (44. С. 174).

     В современных условиях совершенствовать орудия труда может только научно, технически и культурно подготовленный человек, который и является движущей силой исторического процесса развития человечества. Совершенствование орудий труда ведет к росту энерговооруженности и производительной силы общества.

Д.И. Менделеев в «Мыслях о развитии сельско-хозяйственной промышленности» (1899) отмечал: «Высшую цель истинной науки составляет не просто эрудиция, т.е. описание или знание, даже в соединении с искусством или уменьем, а постижение неизменяющегося — среди переменного и вечного – между временным, соединенное с предсказанием долженствующего быть» (25. С. 306). Принимая за неизменяющееся отрезок времени (сутки — 24 ч., год — 8760 ч.) или часть пространства (1 сотка,1 га) можно определить результат прогресса техники, или перемещение границы между рабочим и свободным временем. Ведь инвариант был, есть и останется неизменной величиной и вчера, и сегодня, и завтра. Раньше, например, урожай зерновых с1 га убирали вручную, затем серпом, косой, конной косилкой и, наконец, комбайном в ХХ в. Смена технических средств (при одном и том же инварианте площади в1 га) приводит к  сокращению рабочего времени и увеличению свободного времени в данном трудовом процессе. Историческую тенденцию по сокращению рабочего времени и увеличению свободного времени отмечали К. Маркс,  Подолинский, Ч.П. Штейнмец,  другие ученые.

С развитием общества усложняется нравственная и умственная жизнь людей, отмечает Подолинский, растет и количество труда, удовлетворяющее эти потребности. Например, удовлетворение умственной потребности, не вызывавшее никакого труда у первобытного человека, ведет теперь к постройке университетов с их лабораториями, к организации научных экспедиций и т.д.  Продолжая эту мысль Подолинского, Вернадский отмечал, что «в ХХ в. одна единая научная мысль охватила всю поверхность планеты, все на ней находящиеся государства. Всюду создались многочисленные центры научной мысли и научного искания» (19. С. 80).

Рост научного знания, по Вернадскому, стирает грани между науками и приводит к специализации не по наукам, а по проблемам. Такой синтетический      подход позволяет глубже изучать исследуемое явление и расширять его охват со всех сторон, со всех точек зрения (19. С. 63; 20. С. 105).

«В ХХ в. мы видим новый резкий перелом в научном сознании человечества … Научным пониманием, следовательно, и научным исканием, захвачены … сотни миллионов людей по всей планете, можно сказать, все людское ее население … Философская мысль оказалась бессильной возместить связующее человечество духовное единство. Духовное единство религии оказалось утопией … проявилась в ясной реальной форме возможная для создания единства человечества сила – научная мысль … Она выявилась впервые в истории человечества в новой форме, с одной стороны, в форме логической обязательности и логической непререкаемости ее основных достижений и, во-вторых, в форме вселенскости, — охвата ею всей биосферы, всего человечества» (19. С. 63).

«В этой общеобязательности научных данных кроется самое коренное отличие науки от других созданий человеческой жизни … Единство понимания, какое напрасно стремились создать в религии кровью и принуждением, в философии логикой и школой, в науке достигается простым ее изучением, в нее углублением. И благодаря этому распространение научного знания и образования является крупнейшим фактором спайки всего человечества в единое целое» (22. С. 210).

Тейяр де Шарден в «Феномене человека» указал, что какому-нибудь инопланетянину, способному анализировать физически и психически небесные эманации, первой особенностью нашей планеты покажется уже не синева ее морей или зелень ее лесов, а фосфоресценция мысли.

«Только в истории научного знания,- писал Вернадский, —  существование прогресса в ходе времени является доказанным. Ни в каких других областях человеческого быта, ни в государственном и экономическом строе, ни в улучшении жизни человечества – улучшении элементарных условий существования всех людей, их счастья – длительного прогресса с остановками, но без возвращения вспять, мы не замечаем» (19. С. 43). 

      По словам Подолинского, труд человека является особенным процессом природы, который усиливает его мощность. Ученый определяет труд человека как такое потребление механической и психической работы, накопленной в организме, которое имеет результатом увеличение количества превратимой энергии на земной поверхности. Дело не в труде как таковом, а в его цели. Ставящая себе цели воля человека делает из объекта природы объект культуры. Совокупность же волевых устремлений и целей характеризует личность ученого. Так, например, А.Е. Ферсман считал, что «на пути хозяйственного, промышленного и культурного освоения отдельных территорий лежит, прежде всего, научное овладение ими, завоевание всех сторон природы, жизни и человека не в отдельности, а в полном охвате всего сложного хозяйственного и социального многообразия и взаимоотношений» (48. С. 7). По его словам «государственные люди должны обязательно пройти через школу точных естественных наук … я вижу могучее подчинение науке всех элементов государственной жизни» (49. С. 17).

Общее количество энергии, получаемое земной поверхностью от Солнца постепенно уменьшается, а общее количество энергии, накопленное на ней и находящееся в распоряжении человечества, постепенно увеличивается. Это увеличение происходит под влиянием труда человека, отмечает Подолинский в выводах статьи (11). «Воздействие жизни на биосферу увеличивается при единообразном притоке действенной (солнечной) энергии. Живое вещество ее накапливает и создает, а не рассеивает» (18. С. 220). Нам представляется, что цель накопления энергии человечеством на земной поверхности показана 12 апреля1961 г. полетом первого космонавта планеты Ю.А. Гагариным.

Эффект усиления мощности и физическая природа прибавочного продукта особенно ярко проявляются в сельском хозяйстве. Ведь земледелец из дарового сырого материала (воздуха) и даровой силы (солнечной энергии) изготовляет ценности. В этом состоит главная тайна его производительности и производства новой материи (прибавочного продукта). Поток солнечной энергии – это единственный фактор, не зависящий от воли человека, и именно он определяет теоретический предел плодородия данной площади земли. Каждый луч Солнца, непроизводительно отразившийся обратно в мировое пространство, это ценность бесповоротно и окончательно потерянная, это часть наследия наших потомков, беспечно нами растраченная.

Для усиления мощности необходимо улавливать некоторый поток энергии, как, например, растения при фотосинтезе используют поток солнечной энергии и осуществляют тем самым свою космическую функцию. Использование паруса, водяной и ветряной мельницы, культурных растений и домашних животных, ископаемого органического топлива – все это примеры управления природными потоками энергии и усиления мощности человека.

Человек, определенными волевыми актами способен увеличивать долю энергии, накапливаемой на земной поверхности и уменьшать количество  рассеиваемой или расхищаемой энергии. Все производства добывающей и обрабатывающей промышленности, считает  Подолинский, потребляют известное количество превратимой энергии, и все они прямо или косвенно возвращают это потребление с избытком, посредством  увеличения обмена энергии или доставления человеку возможности сберегать часть своей энергии и употреблять ее с большей выгодой на какие-либо новые производства.

Процесс накопления энергии в форме роста энерговооруженности труда, в форме роста коэффициентов полезного действия технических средств и технологических процессов, в форме исключения никому не нужных работ (характеризующих повышение качества планов) приводит к  перемещению границы между рабочим и свободным временем в пользу последнего. Появившееся дополнительное свободное время можно использовать для удовлетворения новых, более высоких потребностей человека, в первую очередь для самообразования, повышения своего уровня культурного  развития.

Следует признать, что значительно раньше физическую природу прибавочного продукта пытались выяснить физиократы. Их центральная идея заключалась в том, что источник прибавочного продукта следует искать в физической производительности земли. Основное материальное отличие земледелия от промышленности физиократы видели в том, что в земледельческом процессе природа создает новую материю (прибавочный продукт), наряду с имевшейся ранее. Промышленность же не в состоянии увеличивать количество материи и ограничивается приданием ей разной формы.

Физиократы установили факт, но не смогли его объяснить. В то время, как и при жизни Подолинского, еще не существовало понятия фотосинтез. Только после пионерских трудов по хемосинтезу С.Н. Виноградского (27), В. Пфеффер в1897 г. ввел понятие фотосинтез в научный оборот, что позволило  доказать физическую сущность прибавочного продукта в сельском хозяйстве.

Человек сберегает все большую часть энергии, используя более совершенные орудия труда, с помощью одежды и обуви, постройкой жилья, путем воспитания и образования. Изобретение скотоводства и земледелия, охрана стад и истребление хищников  вызвали к жизни предприимчивость и умственное развитие, дали людям досуг, необходимый для проведения многочисленных и разнообразных наблюдений и опытов. Уменье пользоваться огнем, т.е. солнечной энергией, сбереженной растениями, помогло человеку одержать первые и самые трудные победы. Но только после начала земледелия начинается  быстрый рост численности людей. Прогресс в размножении вел к сокращению свободной территории, уменьшению амплитуды перемещений, различным столкновениям. Возникла проблема извлечения оптимальных результатов при все более ограниченных условиях. Земледелие означало оседлость, появились эмпирическое улучшение злаков, фруктов, домашних животных, гончарное ремесло, ткачество, зачатки металлургии. Торговля и передача идей увеличили взаимные связи между народами, возникли традиции, коллективная память, взаимопроникновение и взаимообогащение культур.

Подолинский приходит к выводу, что человеческий труд удерживает на земной поверхности и использует превратимую солнечную энергию более продолжительное время, чем это было бы без него. Если растения бессознательно накапливают солнечную энергию в измененной форме, то человеческий труд сознательно соединяет естественные функции накапливающего энергию растения и потребляющего энергию животного.

Подолинский различал неиссякаемые (возобновляемые) природные источники мощности, зависящие от Солнца, и невозобновляемые (исчерпаемые)  запасы вещества и энергии. Пример возобновляемого потока ресурсов (энергии) – это ежегодный урожай зерновых за счет использования неиссякаемого потока солнечной энергии. Ученый анализирует добычу каменного угля и торфа,  считает их невозобновляемым капиталом, постоянно убывающим из-за превращения в механическую работу, тепло, свет, вредные отходы и т.д. Если общество основывает свое благополучие и развитие на ограниченном, постоянно убывающем ресурсе, то возникает глобальная проблема устойчивости развития, подчеркивает Подолинский.

Наряду с рассеянием энергии (согласно второму закону термодинамики), ученый выделял ее расхищение, под которым   понимались явления, противоположные труду, их он называл отрицательным трудом. К нему он относил, например, военные расходы. Военная музыка, возбуждающая людей идти на самоистребление – пример расхищения энергии посредством искусства, считал Подолинский.

Он заложил основы новой, совершенно оригинальной теории труда, не только как экономической, но и нравственной категории, рассматриваемой под углом естественно-научных процессов. Наш труд это не только заработок хлеба насущного. Мы должны видеть в объекте нашего труда средство, открывающее путь к высшему становлению личности. Если труд интересен и духовен, то становится муками творчества, внутренним напряжением творения.

В начале1880 г. в статье «Громадíвство j теорíjя Дарвина» (Громада, 1880, № 1. С. 5 – 26) Подолинский впервые высказывает мысль о возможности использования солнечной энергии для синтеза питательных веществ из неорганических материалов, чтобы обеспечить продовольствием быстро растущее население планеты (глобальная проблема автотрофности человечества). В статье (11) он развивает эту идею, а в выводах статьи пишет: «Применение солнечной энергии в качестве непосредственного двигателя и приготовление питательных веществ из неорганических материалов являются главными вопросами, стоящими на очереди для продолжения наивыгоднейшего накопления энергии на Земле».

Изучив «Капитал» К. Маркса, историю экономических учений,  сравнив энергетические возможности основных исторических форм общественного производства, он попытался с естественно-научной точки зрения обосновать социалистический способ производства как наиболее эффективно накапливающий превратимую энергию и обеспечивающий общую безопасность человечества.

«В будущем социалистическом обществе всякое усовершенствование будет иметь следствием сокращение рабочего времени и увеличение свободного времени для повышения уровня культуры и образования всех трудящихся. Рациональная общественная гигиена и возможность для каждого обеспечить личную гигиену в соответствии с указаниями науки, быстро поднимут жизнеспособность и производительность труда на более высокий уровень. Социализм обеспечит энергетическую и общую безопасность населения, особенно для пожилых людей, больных и инвалидов. Преподавание будет вестись для всех без исключения, и развитие всеобщего образования повлечет за собой не только увеличение производительности социального организма, но и послужит превентивной мерой против возможных попыток меньшинства реставрировать старый строй»(14. № 4. Р. 15).

Приведем мнение Вернадского о социализме, относящееся к 1905 – 1906 гг. : «Социализм явился прямым и необходимым результатом роста научного мировоззрения; он представляет из себя, может быть, самую глубокую и могучую форму влияния научной мысли на ход общественной жизни, какая только наблюдалась до сих пор в истории человечества, если исключить влияние техники, ибо это последнее совершается вне воли и сознания его творцов. Социализм же есть явление сознательное, и вся сила и весь смысл его заключается в проявлении сознательности в народных массах, в их сознательном участии в окружающей жизни. Социализм вырос из науки и связан с ней тысячью нитей; бесспорно, он является ее детищем, и история его генезиса – в конце XVIII, в первой половине XIX столетия – полна с этой точки зрения глубочайшего интереса. Он явился одним из следствий неизбежного демократического характера науки и научного мышления» (24. С. 409 — 410).

В1918 г. М. Горький о социализме: «Социализм – научная истина, нас к нему ведет вся история развития человечества, он является совершенно естественной стадией политико-экономической эволюции человеческого общества, надо быть уверенным в его осуществлении, уверенность успокоит нас» (46).

Стремиться сразу к подготовке революции и отказу от нее в пользу реформ невозможно. Социалистам приходилось выбирать одно из двух: или идти в ногу с другими классами, совершать с ними общую историческую работу и добиваться своих целей путем компромисса с существующим строем, или же, отрываясь от общей исторической почвы, резко противопоставлять себя другим классам и стремиться к разрушению общества и государства. В первом случае социалисты отрекаются от марксизма и входят в ряд исторических созидательных сил, значение их тем более возрастает, чем более они осознают свои культурные, общечеловеческие задачи.

Подолинский оказался перед выбором. Жизнь предлагала ему две стратегии для борьбы с существующим злом: борьба с властью тьмы (культурная работа в народе) или с тьмой власти (революционная борьба). Просвещение народа достигает в сущности тех же целей, что и революционная борьба, но без насилия. Знания необратимо меняют общественное мнение, демократизируют образ жизни, придают ему большую гуманность.

Во второй половине 70-х годов XIX в. Подолинский отходит от марксовой точки зрения на классовую борьбу как на двигатель социального развития и приходит к принципиально иному пониманию движущей силы эволюции общества. На это указывают письма П.Л. Лаврова Г.А. Лопатину от 12 марта и 16 апреля1878 г. По свидетельству П.Л. Лаврова Подолинский теперь считает, что для утверждения социалистического сознания требуются несколько поколений развития мысли, и что если победа социализма потребует гибели нескольких сот человек, то лучше обождать и готовить его торжество мирным путем.

Двигателем прогресса человечества, по Подолинскому, становится уже не борьба классов (разрушение созданного трудом), а положительная трудовая деятельность культурных людей, направленная на накопление превратимой части солнечной энергии (созидание нового) для удовлетворения растущих потребностей общества. Для процесса созидания характерны сотрудничество, солидарность, кооперация и взаимопомощь, а не революционная борьба. Это было новое естественно-научное обоснование будущего социалистического общества. Не исключено, что оно явилось одной из причин замалчивания трудов Подолинского в советское время.

Не следует  забывать, что статья (11) была опубликована, когда автору не было еще и 30 лет. В то время в науке еще не обрели права такие понятия как фотосинтез, автотрофы и гетеротрофы, биоценоз и биогеоценоз, биогеохимические циклы, экология и биосфера. Некоторые из этих понятий находились  еще в стадии своего становления, другие возникнут только в ХХ веке, благодаря трудам В.И. Вернадского, В.Н. Сукачева, В.В. Станчинского и др. О творчестве Вернадского и Сукачева написано немало. Вернадский раскрыл биогеохимические круговороты вещества и энергии как основной способ существования биосферных систем. Выявив и систематически изучив геохимические функции живого вещества, он показал возможность строго количественного  выражения того «генетического, векового и всегда закономерного соотношения и взаимодействия живого и косного вещества», на которые на качественном уровне указал Докучаев. Сукачев создал общую биогеоценологию, науку, смежную с биологией и биогеохимией, обнимающей живые и косные компоненты биосферы. Новый уровень научного синтеза биосферных идей Тимофеев-Ресовский назвал «вернадскологией с сукачевским уклоном». О Станчинском известно меньше. Его интерес к способности организма «превращать энергию в вещество» и осуществлять обмен веществ, которые они сами и синтезируют, к вездесущим процессам круговорота веществ и энергии между живой и неживой природой был инспирирован (по словам самого Станчинского) работами  Вернадского. Работы этих ученых по экологической энергетике (трофической динамике) оказали влияние на труды рано умершего Р.Л. Линдемана (28. С. 552 – 570), работавшего в США под руководством Дж. Эвелин Хатчисона.

Бельгийский эколог П. Дювиньо на Международном симпозиуме на тему «Здоровье человека и окружающая среда» (Люксембург, 3 – 5 марта1988 г.) указывал, что для целостного развития человечества Баррет (G. W. Barret, 1981) предложил новую единицу – ноосистему, более широкую концепцию, чем концепция экосистемы, так как она интегрирует социальные, экономические и культурные воздействия на экосистемы. Ноосистемы должны быть управляемы и нацелены на решение задач научного освоения ресурсов. Но современный человек вместо разумного использования возможных путей экологического и этнографического развития ведет себя как некультурный промышленный хищник. Мы разрушаем среду своей жизни 1001 способом и рискуем стать новыми динозаврами. Надежда заключается в новой экологической морали, которая не может быть достигнута на основе синтеза различных дисциплин. Эта новая мораль должна стать союзом научной и гуманитарной культур ноосферы, где экономика, использование ресурсов, социальная структура и распределение богатств будут поддерживать равновесие. Это утопия или реальная возможность для будущего? Софиосфера (сфера мудрости) должна заместить ноосферу, где слишком часто разум и развитие человека поставлены на службу зла, полагал П. Дювиньо.

Подолинский прожил короткую, но творчески насыщенную жизнь. Это был одаренный от природы талантливый ум, способный к широким обобщениям с собственным оригинальным синтезом. Его творчество было новаторским, в нем содержались идеи, которые волновали современников и продолжают волновать последующие поколения, ведь Россия нередко становится родиной передовых идей мирового масштаба. Подолинский раскрыл основные исторические этапы завоевания и роста мощности человечества за счет накопления и сохранения (от рассеяния и расхищения) превратимой солнечной энергии, за счет постоянного совершенствования технических средств, за счет научной силы прикладного естествознания как источника богатства. Он одним из первых разделил все технические средства на два класса: использующие физиологическую мощность человека и усиливающие его мощность за счет использования сил природы. Вместе с тем он осознавал и нарастание новой социалистической идеологии. И нет никакой необходимости «поднимать» воззрения Подолинского до уровня современных научных представлений. Глобальные проблемы современности полностью подтверждают прогностическое значение его построений, устремленных в будущее.

Подолинский рассмотрел основные этапы эволюции природы, приведшие к появлению человека и современной цивилизации,    указал на намечавшиеся глобальные проблемы человечества, предпринял попытку найти естественно-научное обоснование  социального устройства, наилучшим образом осуществляющего накопление, сбережение и распределение превратимой солнечной энергии с помощью труда для наиболее полного удовлетворения потребностей растущего населения планеты.

Развитие концепции социальной энергетики Подолинского в ХХ в. шло по нескольким основным направлениям. Во-первых, это труды В.И. Вернадского о живом веществе, биосфере и ее эволюции в ноосферу («Очерки геохимии», «Биосфера», «Научная мысль как планетное явление», «Химическое строение биосферы и ее окружения», «Несколько слов о ноосфере». Во-вторых, это труды А.Л. Чижевского о влиянии периодической деятельности Солнца на периодичность движений разных по общности человеческих коллективов («Физические факторы исторического процесса», «Земное эхо солнечных бурь»). В-третьих, это труды Л.Н. Гумилева о пассионарности и этносах («Этногенез и биосфера Земли»).

В-четвертых, Н.А. Морозов, хорошо знавший Подолинского и его взгляды, намечал написать «Историю человеческой культуры в естественно-научном освещении». За короткий срок он подготовил фундаментальный труд в 10 томах. Этот труд вышел в свет в 7 т. под названием «Христос» (3 тома остались незавершенными).

В предисловии к 7 тому автор писал: «Основная задача этой моей большой работы была: согласовать исторические науки с естествознанием и обнаружить общие законы психического развития человечества на основе эволюции его материальной культуры, в основе которой, в свою очередь, лежит постепенное усовершенствование орудий умственной и физической деятельности людей».

              Современный глобальный экологический кризис

В последние десятилетия этот кризис приобрел острый характер, но его «корни» очень древние – это итог развития, длящегося десятки тысячелетий.

Благодаря скачку в развитии центральной нервной системы, переходу от генетической памяти к культуре (внегенетической памяти, гораздо более емкой и гибкой), человек обеспечил себе огромное возрастание силы экспансии. Единственным ограничением для такой экспансии остались физические параметры планеты. Очевидно, что эти процессы имеют естественный предел, к которому мы, по-видимому, приблизились. Столкновение с таким пределом и порождает глобальные кризисы современности. Единственно возможный выход – перейти к развитию, основанному на учете физических и биологических основ жизни (29).

Овладение огнем, истребление лесов и их жителей, переход от собирательства и охоты к скотоводству и земледелию,  от сохи к плугу, создание искусственной ирригации, усовершенствование орудий труда и оружия, использование ископаемого органического топлива и развитие промышленности – все это одна линия усиливающегося воздействия человечества на природу. «Этими действиями, — писал Подолинский, — первоначальное равновесие, установившееся под влиянием борьбы за существование в энергийном обмене земной поверхности, было нарушено» (11. С. 166).  «Человек этим путем, — продолжает Вернадский, — стал менять окружающий его живой мир и создавать для себя новую, не бывшую никогда на планете, живую природу. Огромное значение этого проявилось еще в другом – в том, что он избавился от голода новым путем, лишь в слабой степени известным животным – сознательным, творческим обеспечением от голода и, следовательно, нашел возможность неограниченного своего размножения» (19. С. 34). Сегодня к этому добавились конкурентные отношения цивилизационных подсистем, оказавшиеся едва ли главным источником неустойчивости современного человечества. Промышленная революция в Англии в XVIII в. привела к замене ручного труда машинным, выросла эксплуатация женского и детского труда, происходило интенсивное отравление воды, воздуха, почвы. В статье (11) Подолинский отметил, что «земледелие истощает почву только тогда, когда оно ведется неблагоразумно, хищническим образом».

Ж. Ламарк (1820) предупреждал: «Человек, ослепленный эгоизмом, становится недостаточно предусмотрительным даже в том, что касается его собственных интересов: вследствие своей склонности извлекать наслаждение из всего, что находится в его распоряжении, одним словом – вследствие беззаботного отношения к будущему и равнодушия к себе подобным, он сам как бы способствует уничтожению средств к самосохранению и тем самым — истреблению своего вида. Ради минутной прихоти он уничтожает полезные растения, защищающие почву, что влечет за собой ее бесплодие и высыхание источников, вытесняет обитавших вблизи них животных, находивших здесь средства к существованию, так что обширные пространства земли, некогда очень плодородные и густо населенные разного рода живыми существами, превращаются в обнаженные, бесплодные и необитаемые пустыни. Подчиняясь своим страстям, не обращая внимания ни на какие указания опыта, он находится в состоянии постоянной войны с себе подобными, везде и под любым предлогом истребляя их вследствие чего народности, весьма многочисленные в прошлом, мало-помалу исчезают с лица земли. Можно, пожалуй, сказать, что назначение человека как бы заключается в том, чтобы уничтожить свой род, предварительно сделав земной шар непригодным для обитания» (31. C. 442).

В начале 60-х годов XIX в. Ч. Лайель («Геологические доказательства древности человека») и Т. Гексли («О положении человека в ряду органических существ») впервые предприняли попытку понять человечество как природное геологическое и биологическое явление, стоящее в общем эволюционном ряду развития природы.

В монографии (30) Г. Марш взял эпиграфом следующие слова: «Ветры, бури, землетрясения, моря, атмосферические явления не произвели на Земле столь великих изменений, какие произвел человек с тех пор как явился на ней и начал над ней господствовать». «Земля близка к тому, — предупреждал Г. Марш, — чтобы сделаться непригодной для лучших своих обитателей, и если человек будет продолжать по-прежнему свою преступную и непредусмотрительную деятельность, то земная поверхность может дойти до такого расстройства, оскудения производительности, и до таких климатических крайностей, что последствием этого может быть совершенное извращение, одичание, и даже исчезновение людей» (30. C. 47).

О хищнической эксплуатации природы писал Ф. Энгельс в «Диалектике природы». М.М. Пришвин 18 июля1937 г. записал в своем дневнике: «Было древнее равновесие края, которое поддерживали скалы, лес, вода. Человек расстроил это равновесие и тягостный труд соблюдать равновесие взял на себя» (26. С. 254).

Основателя генетического почвоведения В.В. Докучаева  и его ученика В.И. Вернадского тревожило быстрое истощение невозобновляемых природных ресурсов. Докучаев  спрашивал: «Хватил ли, наконец, природных богатств настолько, чтобы рост их шел бы параллельно с хотя бы мало-мальски значительным распространением благ цивилизации на массу человечества? Не предвидится ли, напротив, истощение в более или менее отдаленном будущем таких первостатейной важности для цивилизации предметов, как каменный уголь, нефть или железо? Не придется ли тогда снова взяться за земледелие тому пролетариату, который кормится теперь на заводах и фабриках? Можно ли доказать исторически, вполне точно, что число рабов природы и общественного строя уменьшилось за последние полтора столетия, хотя бы на полпроцента? Напротив, не возросла ли эта грозная величина от новой, современной нам, может быть самой злой – капитализма, экономической и промышленной кабалы?» (32. С. 57).

Вернадский при посещении Канады в августе 1913  г. так описывал свои впечатления в письмах жене (21): «Американская техника, которая так много дала человечеству, имеет и свою тяжелую сторону … Красивая страна обезображена. Леса выжжены, часть – на десятки верст страны – превращена в пустыню: растительность отравлена и выжжена и все для достижения одной цели – быстрой добычи никеля» (17/4 августа). «Значительное расхищение вековых запасов природы для быстрого получения полезного действия» (18/5 августа). «Любопытное зрелище представляет это вхождение цивилизации. С одной стороны, перед входящим в нетронутый лес человеком бежит зверь, гибнут деревья, нетронутая природа теряет свою угрюмую красоту. Но, с другой стороны, область, пропадавшая для человека, является источником его силы и богатства» (23/10 августа).

В работе «Макрокосм и микрокосм» П.А. Флоренский высказал свои мысли о современной цивилизации: «Трижды преступна хищническая цивилизация, не ведающая ни жалости, ни любви к твари, но ищущая от твари лишь своей корысти, движимая не желанием помочь природе проявить сокрытую в ней культуру, но навязывающая насильственно и условно внешние формы и внешние цели. Но, тем не менее и сквозь кору наложений на природу цивилизации все же просвечивает, что природа – не безразличная среди технического произвола, хотя до времени она и терпит произвол, а живое подобие человека. С какой стороны ни подходим мы к вопросу о соотношении Человека и Среды, мы всегда усматриваем, что, насилуя Среду, Человек насилует себя и, принося в жертву своей корысти Природу, приносит себя самого в жертву стихиям, движимым его страстьми. Это необходимо, ибо Человек и Природа взаимно подобны и внутренне едины» (33. С. 184 – 185).

В1968 г. Н.В. Тимофеев-Ресовский в сборнике научных  трудов Обнинского отделения Географического общества СССР опубликовал статью «Биосфера и человечество», в которой писал, что эта проблема –  проблема номер один, причем проблема, требующая срочного решения. К сожалению, отмечал он, проблема эта большинством людей еще недостаточно осознана. Термин «окружающая среда» стал заменять понятия природы и биосферы. С углублением конфликта между биосферой и технически вооруженным человечеством наступил кризисный этап в эволюции биосферы. В результате сокращения генофонда живого вещества, загрязнения Мирового океана, кислотных дождей, эрозии почв, быстрого роста пустынь, исчезновения лесов, озоновых дыр, потери биоразнообразия и тому подобных явлений появилась глобальная экологическая проблема.  Это одновременно и кризис в развитии человечества: геноцид тоталитарных режимов, войны, СПИД, рост генетических и психических заболеваний, распространение наркомании.  Культурная эволюция защитила людей от биологических перегрузок, которые устраняли слабых, медлительных и плохо соображающих особей. Теперь применение техники, в том числе компьютерной и современная медицина обесценили прежние, наследовавшиеся людьми преимущества, связанные с мощным телосложением, интеллектуальными способностями, остротой зрения. Физически несовершенные люди, ранее умиравшие, теперь выживают и дают потомство, передавая будущим поколениям свои генетические дефекты.

Еще более тревожная ситуация с духовным здоровьем. Распространение «массовой культуры» и индустрии развлечений снижают уровень духовности, нравственности и интеллектуального потенциала людей, готовя «материал» для обработки социальными, политическими, выборными и иными технологиями «промывки мозгов».

     В наше время научная мысль и живой человеческий труд омертвляются в колоссальной массе вооружений, ядерного, химического и биологического оружия. Подобные процессы Подолинский называл отрицательным трудом, ведущим к расхищению энергии, находящейся в распоряжении человечества.

До сих пор бытует отношение к биосфере лишь как к кладовой природных ресурсов и убеждение в том, что требуется только их «рациональное использование». До сих пор преобладает технократическая иллюзия, что все проблемы охраны природы могут быть решены при помощи совершенствования технологий.

Человечество должно перейти к новой стратегии взаимодействия с биосферой, суть которой – познание и раскрытие ее потенциальных возможностей. Предметом анализа Римского клуба, основанного А. Печеи, являются, в частности, взаимосвязанные и взаимозависимые проблемы энергетики и экологии, демографии и роста городов, перспективы мирового экономического развития. Исследования зафиксировали реальность физических пределов роста мировой экономической системы сравнительно с ограниченной «производительностью» биосферы, тенденцией к насыщаемости ее «емкости» (работы В.Г. Горшкова, В.И. Данилова-Данильяна, В.А. Коптюга, Н.Н. Моисеева, А.Л. Яншина, доклад Комиссии Г.Х. Брунтланд, материалы Международных конференций по охране природы: Стокгольм, 1972 и Рио-де-Жанейро, 1992 и др.).

Например, В.Г. Горшков (29. С. 5) показал, что «переход к безотходным технологиям практически не изменит ситуацию. Этот переход приведет лишь к ликвидации явных локальных загрязнений. Заменить естественную биоту техносферой, работающей, как и биота, на базе возобновляемой солнечной энергии, невозможно: информационные потоки в биоте на 15 порядков превосходят реально достижимые максимальные информационные потоки в техносфере. Реальный выход из положения состоит в восстановлении естественной биоты в объеме, необходимом для подержания устойчивости окружающей среды в глобальных масштабах. Это требует сокращения объема хозяйственной деятельности и связанного с ней потребления энергии на планете в целом».

Переход к устойчивому развитию требует радикальных перемен во всех сферах жизнедеятельности человеческой цивилизации (экологической, социо-медицинской и социо-гуманитарной). В обеспечение устойчивости развития ведущая роль будет принадлежать культуре, этике, воспитанию и образованию. Необходимо культурное, этническое и конфессиональное разнообразие, но при условии диалога культур и конфессий.

Такое развитие будет несовместимо с антропоцентризмом, с «покорением природы», с неконтролируемым демографическим процессом, с антиэкологическим хозяйствованием. Для своего выживания человечество должно так изменить цивилизацию, чтобы прекратилась антропогенная деградация биосферы. Разум человека должен не только изобретать новые технологии, но и  осознавать последствия своих действий и их оценки.

 

Оценка научного наследия Подолинского

В истории общественного сознания следует считать событием огромной важности, что наиболее доступный и близкий нам факт — явление жизни — Подолинский  сделал предметом изучения и предметом космической категории, а из объекта природы (источника солнечной энергии) – предметом культуры и хозяйственной деятельности цивилизации. Он включил человечество в естественно-исторический процесс развития на нашей планете и показал, что история человеческой цивилизации подчиняется тем же законам природы, что и история органической жизни.

Творчество Подолинского проникнуто верой в силу человеческого разума и гуманизма. Его мысли были направлены на синтез знаний о природе и человеке, единство мира. В его творчестве переплелись две тенденции развития науки: космизация научного знания и синтез естественных и гуманитарных наук. Он был одним из пророков планетарного мышления, внес существенный вклад в становление биосферного мировоззрения и экологического мышления.

Вернадский не был лично знаком с Подолинским, но неоднократно обращался к его научной и социально-политической деятельности, интересовался его судьбой, считал его одним из своих предшественников. Первые упоминания об оценке творчества  Подолинского появляются во время заграничной научной  командировки Вернадского во Францию. В его дневнике 3 июля1923 г. имеется такая запись: «Очень любопытен Подолинский. Он меня давно интересует. Его энергетическая постановка, не понятая Марксом и Энгельсом, во многом новая. Он – один из предшественников и новаторов» (23. С. 114).

В1924 г. Вернадский посылает из Франции свою «Геохимию» (первое издание на французском языке) в Академию наук Украины и 18 октября пишет А.Е. Крымскому: «На с. 334 – 335 Вы найдете известия об украинце Подолинском, как видно, забытом научном новаторе. К сожалению. Я не знаю, когда он умер, может Вы знаете?» (34. С. 107 — 108). На этих страницах «Геохимии» Вернадский ставит имя Подолинского в один ряд с именами основателей термодинамики Р. Майера, В. Томсона (лорда Кельвина), Г. Гельмгольца.

М.С. Грушевский отмечал, что Подолинский заслужил себе одно из наиболее почетных мест в истории нашего духовного развития и был, безусловно, наиболее последовательным, наиболее «чистым» социалистом, человеком, который всего себя отдал общественной работе и сгорел в ней без остатка (47. С. 15 – 16).

Ф. Энгельс так оценивал основную идею С.А. Подолинского: «Его действительное открытие состоит в том, что человеческий труд в состоянии удержать на поверхности Земли и заставить действовать солнечную энергию более продолжительное время, чем это было бы без него. Все  выводимые им отсюда экономические следствия ошибочны…Что Подолинский совершенно забыл, так это то, что работающий человек представляет собой расточителя не только солнечной теплоты, фиксированной в настоящее время, но в гораздо большей мере – фиксированной в прошлом … То, что человек делает посредством труда сознательно, то растение делает бессознательно. Растения – это ведь давно уже известно – представляют собой великих поглотителей и хранителей солнечной теплоты в измененной форме. Следовательно, своим трудом, поскольку труд фиксирует солнечную теплоту (что отнюдь не всегда имеет место в промышленности и в других областях), человеку удается соединить естественные функции потребляющего энергию животного и накапливающего энергию растения.

Подолинский отклонился в сторону от своего очень ценного открытия, ибо хотел найти новое естественнонаучное доказательство правильности социализма и потому смешал физическое с экономическим» (35. С. 109 — 110).

П.Г. Кузнецов отмечал: «С.А. Подолинский – физик, математик и врач по образованию, блестящий знаток истории, философии – настолько опередил свое время своим открытием, что, подобно Н.И. Лобачевскому, не дожил до его признания. В1880 г. ему было только 30 лет!»(36. С. 10).

У В.Г. Афанасьева  находим следующую оценку: «С. Подолинский показал, что жизнь в широком ее понимании (жизнь животного и жизнь, труд человека) находится в противоречии со вторым началом термодинамики, что средством «преодоления» этого дезорганизующего, рассеивающего начала является труд, который по энергетической сути своей  представляет собой такие затраты энергии, результатом которых является рост энергетического бюджета общества»(37. С. 342).

А.Ю. Ретеюм считает статью Подолинского «Труд человека и его отношение к распределению энергии» (1880) «первым теоретическим обоснованием экологической экономики – науки, открывающей мир с совершенно новой стороны. Это неустойчивость современной цивилизации, целиком зависящей от ресурсов ископаемого топлива» (38. С. 6).

Подолинский, Тимирязев, Умов, Вернадский установили  сущность процесса обмена веществ между природой и человечеством. Но в  историческом развитии человечества изменяется и Личность. Как именно можно определить изменение человеческой Личности? Только превращением работы в творческий труд, направленный на совершенствование орудий производства,  на это неоднократно указывал Подолинский. Именно в акте трудового творчества человек преобразует природу и самого себя. Акт творчества и есть акт сотворения будущего.

Как известно, по ходу истории, рост производительности труда осуществляется не за счет роста денежной массы («крашеной бумаги»), а за счет роста энерговооруженности труда; за счет роста кпд научно-технических средств; за счет роста социального кпд, который показывает ту часть выпуска товаров, которая превратилась в удовлетворяемую потребность.

Когда мы сегодня говорим, что для достижения тех или иных целей (осуществления каких-то проектов) у нас нет денег, то это означает лишь то, что у нас нет для этого требуемых мощностей, материальных ресурсов, технических средств, специалистов или необходимого времени. О. Бисмарк добавляет: «Когда я слышу жалобу на нехватку денег, то перевожу для себя это так: ему очень и очень не достает ума». Имея лишь деньги, нельзя изготовить ни хлеба, ни обуви, ни орудий труда.

Для получения 1 т алюминия необходимы 20000 квт-час электроэнергии, но 1 т алюминия нельзя получить, имея и тонну денежных знаков.

«Только срубив последнее дерево, отравив последнюю реку, поймав последнюю рыбу, Вы поймете, что нельзя есть деньги» (одно из пророчеств индейцев Кри).

Когда человечество поймет, писал П.Г. Кузнецов, что оно гибнет даже не за металл, как во времена И.В. Гёте, а за «крашеную бумагу», то только тогда на смену монетаризму придет экологическая (физическая) экономика с Международным банком энергетических расчетов как альтернативой денежного обращения.

В одном из докладов Римскому клубу сказано: «Считается возможной замена потребляющего энергию и теряющего почву сельского хозяйства земледелием, производящим энергию и воссоздающим почву. В этой второй сельскохозяйственной революции победит тот, кто прекратит войну против земли и восстановит дипломатические отношения между мудростью природы и человеческим разумом, может, по крайней мере, досыта накормить наших потомков» (39. С. 151).

После запуска в СССР первого искусственного спутника и полета Ю.А. Гагарина в США вышла книга, в которой читаем (40. С. 48): «Люди всегда наделены разнообразными физическими и умственными способностями и талантами и применяют их в жизни. В различных общественных формациях по-разному относились к этим способностям и талантам. В одних возвеличивали праздного, в других – воина, в третьих – поэта, в четвертых – плутократа, в пятых – атлета, и наконец, — философа. В наиболее примитивных формациях чествовали атлетов, воинов, мистиков. В более развитых формациях выделяли человека интеллектуального труда».

Литература

  1. Соминский М.С. Солнечная электроэнергия. М.-Л.: Наука. 1965.
  2.  Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М.: Прогресс. 1986. С. 320.

3. Чесноков В.С. Сергей Андреевич Подолинский. М.: Наука. 2006. 316 с.

4. Баулер А.В. Воспоминания о Драгоманове // Новый журнал. № 8. 1944.

5.  Подолинский С.А. Вопросы общественного здоровья сельского населения в южной России: заметки о санитарно-экономическом

значении прудов в юго-западной России // Киевский телеграф. 1875. № 9, 20 янв., № 10, 22 янв.

6. Подолинский С.А. Здоровье крестьян на Украине: санитарный очерк // Дело. 1879. № 5. С. 146 – 189.

7. Подолинский С.А. Життьа j здоровja льудеj на Украjiнï. Женева. 1879.

8. Podolinsky S. Hygiene du peuple en Oucraine. Genève. 1879.

9. Podolinsky S. Le village enUkraine. Etude de démographie // Gazette medicale de Paris. 1880. № 21, 39, 41, 42; 1881. № 2, 27, 36 – 39.

10. Podolinski S. Socialisme, Nihilisme, Terrorisme. Réponse à un vieux socisliste russe //La Revuesocialiste. 1880. 6. 20 mai (Lion). P. 304 – 306.

11. Подолинский С.А. Труд человека и его отношение к распределению энергии // Слово. 1880. № 4 – 5.

12. Podolinski S. Le socialisme et l’unité des forces physiques // La Revue socialiste. 1880. № 8, 20 juin. P. 353 — 365.

13. Podolinsky S. Menschliche Arbeit und Einheit des Kraft // Die Neue Zeit. 1883. № 9. S. 413 – 424; № 10. S. 440 – 457.

14. Podolinski S. Il socialismo e l’unità delle force fisiche //La Plebe. 1881. Anno XIV. Nuova serie. № 3. Р. 13 – 16; № 4. Р. 5 – 15.

15. Podolinski S. Le travail humaine et la conservation de l’énergie // Revue internationale des sciences biologiques. 1880. Vol. 5. № 1. P. 57 – 80.

16. Флоренский П.А. У водоразделов мысли. Т.2. М.: Правда. 1990.

17. Lamarck J.B. Hydrogéologie.Paris. 1802.

18. Вернадский В.И. Избранные сочинения. Т. I. М.: Изд-во АН СССР. 1954.

19. Вернадский В.И. Научная мысль как планетное явление. М.: Наука. 1991.

20. Вернадский В.И. Статьи об ученых и их творчестве. М.: Наука. 1997.

21. Вернадский В.И. Письма Н.Е. Вернадской 1909 — 1940. Составители: Н.В. Филиппова, В.С. Чесноков. М.: Наука. 2007.

22. Вернадский В.И. Труды по истории науки. М.: Наука. 2002.

23. Вернадский В.И. Дневники 1921 – 1925. Отв. ред. В.П. Волков. М.: Наука. 1998.

24. Вернадский В.И. Философские мысли натуралиста. М.: Наука. 1988.

25. Менделеев Д.И. Сочинения. Т. XVI. Л.-М.: Изд-во АН СССР. 1951.

26. Пришвин М.М. Дневники. М.: Правда. 1990.

27. Заварзин Г.А. Три жизни великого микробиолога. Документальная повесть о Сергее Николаевиче Виноградском. М.: URSS. 2008.

28. Линдеман Р.Л. Трофико-динамическое направление в экологическом исследовании // Успехи современной биологии. Том XVI, вып. 5. 1943.

29. Горшков В.Г. Физические и биологические основы устойчивости жизни. М.: ВИНИТИ. 1995. 470 с.

30. Марш Г. Человек и природа или о влиянии человека на изменение физико-географических условий природы. СПб. 1866.

31. Аналитическая система положительных знаний человека, полученных прямо или косвенно из наблюдений Ламарка // Ж.Б.  Ламарк. Избранные произведения в двух томах. Т. II. М.: Изд-во АН СССР. 1959.

32. Докучаев В.В. К вопросу о соотношениях между живой и мертвой природой // В.В. Докучаев. Сочинения. Т. VIII. М.: Изд-во АН СССР. 1961.

33. Флоренский П.А. Оправдание Космоса. СПб. Изд-во ВГК. 1994.

34. Сытник К.М., Апанович Е.М., Стойко С.М. В.И.Вернадский. Жизнь и деятельность на Украине. Киев: Наукова думка. 1988.

35. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 35.

36. Кузнецов П.Г. Его действительное открытие … // С.А. Подолинский. Труд человека и его отношение к распределению энергии. М.: Ноосфера. 1991.

37. Афанасьев В.Г. Общество: системность, познание и управление. М.: Политиздат. 1981.

38. Ретеюм А.Ю. Двенадцать лет из жизни страны. М.: Хорион. 2004.

39. ВайцзекерЭ., Ловинс Э., Ловинс Л. Фактор четыре. Затрат – половина, отдача двойная. М., Academia. 2000.

40. Наука-техника-управление. Интеграция науки, техники и технологии, организации и управления в США. М., 1966.

41. Вейнберг Б.П. Жизнь и свет. СПб. 1913.

42. Вейнберг Б.П. Завоевание мощности. История изучения и применения в технике сил природы // Вселенная и человечество. Книга 12. 1928. С. 639 — 706.

43.  Вейнберг Б.П. Желтый уголь. Мощность лучистой энергии Солнца. Л.: Изд-во АН СССР. 1929.

44.  Друммонд Г. Эволюция и прогресс человека. М. 1897.

45. Горький М. В Москве // «Новая жизнь», 8/21 ноября1917 г.

46. Горький М. Несвоевременные мысли и рассуждения о революции и культуре (1917 – 1918 гг.). М.: МСП «ИНТЕРКОНТАКТ». 1990. С. 155.

47. Грушевський М.С. З почiнив украïнського соцiялiстиного руху. Мих. Драгоманов i женевський соцiялiстичний гурток. Wien. 1922.

48. Ферсман А.Е. Новый промышленный центр СССР за полярным кругом. Л.: Изд-во АН СССР. 1931.

49. Ферсман А.Е. Пути к науке будущего (публикация Е.М. Ферсман) // Химия и жизнь. № 11. 1976. С. 16 – 23).

НАШИ АВТОРЫ

 Волков Владислав Павлович    —   доктор геолого-минералогических наук, ведущий научный сотрудник Института геохимии и аналитической химии им. В.И. Вернадского

Быстрова Наталья Ивановна    —  научный сотрудник Института истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова

Кузнецов Виталий Германович  — доктор геолого-минералогических наук, профессор кафедры литологии Российского государственного университета нефти и газа им. И.М. Губкина

Чесноков Вячеслав Степанович  — кандидат экономических наук, старший научный сотрудник Института геохимии и аналитической

химии им. В.И. Вернадского

Мирзоян Эдуард Николаевич — доктор биологических наук, заведующий отделом истории химико-биологических наук Института

истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова

 

* Некоторые из моих статей последних лет появились в Америке на английском языке (Примечание В.И. Вернадского).

* В машинописном тексте очевидно пропущено слово «Союза», а аббревиатура дана искаженно: правильно «ИГН».- Ред.

Бюлл. № 20-2011

Ответственный редактор и составитель   д. ф. н. Ф.Т. ЯНШИНА, рецензент к. э. н.  В.С. ЧЕСНОКОВ