В.И. Вернадский

Братство

1 марта 1881 г. на Екатерининском канале Петербурга был убит император Александр II. Это злодеяние всколыхнуло общество, начались толки о будущем страны, о судьбе реформ. В том же году в Москве открыт памятник Пушкину, на торжестве звучали речи, поднимавшие национальное сознание. В Петербурге молодежь осаждала аудитории, где читал лекции Владимир Соловьев. В том же году начал распространять свое новое учение и миропонимание Лев Толстой. Все эти события становились общественными, будили мысль молодежи.

Студенты делились на три главные группы: “белоподкладочники”, носившие особого покроя тужурки с белой покладкой, это были аристократы из правительственного лагеря; им противостояли радикалы, из которых рекрутировались заговорщики, подпольщики и народники; к третьей принадлежали “культурники”, которые исповедовали положительное строительство, развитие народа и мирное преобразование страны на европейский лад. К этой последней группе примкнул и Вернадский.

Дебаты в университете вспыхивали по любому поводу. Осенью 1882 года было построено новое общежитие, и по этому случаю университетское начальство написало раболепный адрес правительству, вызвавший возмущение студентов. На 10 ноября была назначена сходка, на которую пошли и Вернадский с Красновым.

Ректор вызвал войска, актовый зал окружили и студентов препроводили в манеж конногвардейцев, чтобы переписать. Они провели в манеже целый день. Тогда Вернадский и Краснов познакомились с “варшавянами”, небольшим землячеством из 1-й Варшавской гимназии, державшимся вместе. Душой этой группы были братья Ольденбурги, Федор{{1}} и Сергей{{2}}, очень воспитанные и образованные юноши. Их отец, генерал, много времени посвящал своим сыновьям, он даже ушел в отставку и уехал с ними в Германию, чтобы дать им хорошее начальное образование, приучал мальчиков к ручному труду и простой жизни (к сожалению, он рано умер). Так же демократически был воспитан князь Дмитрий Шаховской{{3}}. Из Варшавы приехал и Александр Корнилов{{4}}.

Это знакомство оказалось чрезвычайно значащим для Вернадского. Найденные тогда друзья оказались единомышленниками навсегда, весь их жизненный путь был пройден в тесном общении, сотрудничестве на общественной ниве, в теплой дружбе, взаимной помощи и участии; они передали свои идеалы детям.

Сначала они собирались время от времени, потом встречи стали более частыми и регулярными, по большей части на квартире у Ольденбургов. Здесь, в простой и сердечной обстановке, они читали книги, размышляли над общественными вопросами и над своим будущим. “Мы высоко ставили культуру и личность, — вспоминал об их общих молодых стремлениях Иван Гревс, — признавая великими путями их развития науку и просвещение. Мы любили народ и готовились ему служить своими идеалами и знаниями, не отделяя себя от него, желая не только его учить, но у него учиться, веруя в него, убежденные, что он нуждается в том, в чем и мы, главнее всего, в свободе и культуре”. Располагаясь на тигровых шкурах в гостиной Ольденбургов, они иногда засиживались до утра, споря о своем настоящем и будущем.

Их кружок оказался средством самовоспитания и совместного решения моральных проблем, которые стоят перед каждым в молодости. Они много думали над “Исповедью” Льва Толстого, которую цензура запретила, а они сами напечатали на гектографе, над его сочинением “В чем моя вера?”. Федор Ольденбург и Дмитрий Шаховской даже совершили пешее путешествие из Серпухова в Ясную Поляну, чтобы познакомиться со знаменитым писателем, вдруг отказавшимся от художественного творчества и перешедшей на путь поисков истинного “пути жизни”. Они стали первыми “толстовцами” в их среде, призывали к опрощению, вегетарианству и жизни “коммуной”. Вернадский был наиболее здравомыслящим в их компании, он предупреждал против таких крайних увлечений, которые привели бы к разрыву с близкими, с семьями, но самое главное, коммунистический быт нарушил бы баланс близости, которая должна оставаться духовной, и не переходить в более тесную, опасную. Никогда коммуны не выдерживали такого сближения, здесь всегда совершается насилие над личностью, потому что ее заставляют быть как все, говорил Вернадский, тогда как она желает быть ни на кого не похожей и общие моральные поиски должны иметь индивидуальные особенности. Зачем питаться всем одинаково?

Он не хотел, чтобы их кружок превращался в коммуну (для которой было уже придумано название “Приютино”), да еще с общим воспитанием детей, как некоторые предлагали. Дети должны воспитываться в семье, считал он.

Все эти обсуждения шли в то время, когда они уже заканчивали университет. Их студенческие встречи на квартире у Ольденбургов, в студенческом Научно-литературном обществе, в кружке по народной литературе постепенно переросли в нечто более серьезное, а именно в братство, то есть в круг, спаянный идейной и духовной общностью. Толчком для объединения послужила встреча с Вильямом Фреем (В.К. Гейнсом){{5}}, проповедником “религии человечества” Огюста Конта. Вернадский, Корнилов, Сергей Ольденбург с женой Шурочкой, Иван Гревс{{6}} с женой Марией однажды беседовали с Вильямом Фреем в Петербурге, на квартире у известной общественной деятельницы А. Калмыковой. Фрей увлек их не столько своими религиозными взглядами, сколько воодушевил примером своей жизни. Они увидели человека, слова которого не расходились с идейными убеждениями, на них повлияла цельность личности, находившейся в полном согласии с самим собой.

После этой встречи они и возвели свой кружок в ранг братства. На это решение горячо откликнулся Дмитрий Шаховской, который тогда уже возглавлял народные училища в Весьегонском уездном земстве. Тот прислал в ответ огромное и восторженное письмо, где сформулировал аксиомы: I Так жить нельзя, II Все мы ужасно плохи, III Без братства мы погибли; и правила братства: 1. Работай как можно больше, 2. Потребляй (на себя) как можно меньше, 3) На чужие беды смотри как на свои.

С этими заповедями все, в общем, согласились. Тем более что к тому времени они уже действительно работали на общую пользу в кружке по народной литературе, где покупали на свои средства и отправляли в провинцию книги для сельских библиотек, издавали переводные и адаптированные книги со всякими полезными советами, научными рекомендациями и популярными знаниями, составляли списки необходимой на селе литературы. Они вступили в Петербургский комитет грамотности и под их влиянием в городе была открыта первая бесплатная читальня имени Тургенева.
Так начиная с первых самостоятельных шагов в жизни члены братства не замкнулись в своей профессиональной деятельности, их влекло общественное дело.

[[1]]Ольденбург Федор Федорович (1862-1914). Закончил историческое отделение Петербургского университета, работал на поприще
просвещения. В течение многих лет был педагогом (заведующим учебной частью) Учительской семинарии им. Максимовича в Твери, которая готовила сельских учительниц для земских школ. Был горячим энтузиастом всеобщего начального образования в России, участвовал в общественном движении, состоял в Партии народной свободы (кадетской). Был горячим участником братства, на протяжении всей жизни с Вернадским их связывала тесная дружба. [[1]]

[[2]] Ольденбург Сергей Федорович (1863-1934). Закончил востоковедческое отделение Петербургского университета, рано проявил склонности к научной работе, уже будучи студентом печатался в иностранных научных журналах. Специализировался по индологии, буддизму, изучению Тибета. Академик РАН с 1904 г. Член ЦК партии Народной свободы (кадетов), депутат II Государственной Думы, в июле-августе 1917 г. министр народного просвещения Временного правительства. В 1916 г. основал Азиатский музей, преобразованный впоследствие в Институт востоковедения РАН и состоял его директором до своей смерти. В 1904-1929 гг. Непременный секретарь Академии наук. Вступил в организацию “Земля и воля”, однако в 1868 г. эмигрировал, пытался построить жизнь на коммунистических началах в США, в сельскохозяйственных коммунах. Сменил имя и фамилию. Увлекся религиозными идеями Огюста Конта, а именно “религией человечества”, в центре которой стоит представление о человечестве как совокупном божестве. В течение полугода 1885 — 1886 гг. посетил Россию для встреч и бесед с Л.Н. Толстым. Во время этого приезда встретился с кружком Шаховского, Вернадского и Ольденбургов, произведя на молодых людей сильное впечатлением обачнием своей прямой и чистой личности.[[2]]

[[3]] Шаховской Дмитрий Иванович (1860-1939). Князь, потомок Рюриковичей. Закончил филологическое отделение Петербургского университета. По окончании его работал в Весьегонском уездном земстве Тверской губернии по земскому просвещению, затем состоял гласным Ярославского губернского земства, редактировал газету “Северный край”. Был горячим поборником земского самоуправления и введения в стране конституционных начал. Один из организаторов 2 общероссийского земского съезда в 6-9 ноября 1904 г., провозгласившего в стране политические свободы и выборное представительство. Один из основателей и член ЦК партии Народной свободы (кадетской). Депутат и секретарь I Государственной Думы. Министр государственного призрения Временного правительства в 1917 г. В советские годы занимался исследованием эпохи декабристов и творчества П. Я. Чаадаева. Арестован в 1938 г. и, несмотря на хлопоты В.И. Вернадского, был казнен на Лубянке в марте 1939 г.[[3]]

[[4]] Корнилов Александр Александрович (1862-1925). Закончил историческое отдлеление Петерубргского университета. Работал по крестьянским делам в правительственных учреждениях, затем сосредоточился на научной и общественной деятельности. В 1891-92 гг работал на голоде в имении Вернадского в Тамбовской губернии, написал книгу “Семь месяцев среди голодающих крестьян”. Активный участник земского и конституционного движения, член ЦК и генеральный секретарь партии Народной свободы (кадетской) с момента ее основания и до 1917 г. Преподавал в Петербургском политехническом институте, написал курс истории России в XIX в. Исследовал творчество и жизненный путь М.А. Бакунина, автор книг о нем. В 1917 г. в результате болезни отошел от политической деятельности. С Вернадским их связывала тесная дружба на протяжении всей жизни, сохранилась большая переписка. Воспоминания А. А. Корнилова хранятся в фонде Вернадского в Архиве РАН. [[4]]
[[5]] Вильям Фрей (Владимир Константинович Гейнс) (1839-1888). Религиозный мыслитель. Родился в России, поступил на военную службу, блестяще окончил Академию Генштаба и был оставлен при ней преподавателем картографии. Увлекся народническими идеями, ушел в отставку, вступил в организацию “Земля и воля”, однако в 1868 г. эмигрировал, пытался построить жизнь на коммунистических началах в США, в сельскохозяйственных коммунах. Сменил имя и фамилию. Увлекся религиозными идеями Огюста Конта, а именно “религией человечества”, в центре которой стоит представление о человечестве как совокупном божестве. В течение полугода 1885 — 1886 гг. посетил Россию для встреч и бесед с Л.Н. Толстым. Во время этого приезда встретился с кружком Шаховского, Вернадского и Ольденбургов, произведя на молодых людей сильное впечатлением обачнием своей прямой и чистой личности.[[5]]

[[6]] Иван Михайлович Гревс (1860-1941) Профессор Петербургского университета (с 1899) и Высших женских курсов(1892-1918). Специалист по древней истории. После революции участник краеведческого движения, после его разгрома в 1929 г. был отстранен от преподавания, зарабатывал переводами.[[6]]